И как только она хотя бы глядела не в ту сторону — шла жёсткая реакция. Больше не было полумер, шаг влево, шаг вправо — расстрел. Охотница одним местом за чужими деньгами в полной мере прочувствовала, что это такое, когда внезапно выясняется, что ты не самая умная, и что объект охоты может показать такие когтищи, что страшно шевельнуться.

Но главное не это.

Главное — его отношение. Он был рядом. Не ждал от меня помощи, не ждал, что я сама все объясню и разрулю, избавив его от хлопот, а сам исправлял свои ошибки. Делом, а не пустыми словами доказывая перепуганной Кире, что семья для него — это самое ценное в жизни.

Они проводили вместе много времени, разговаривали, смотрели вместе фильмы, что-то обсуждали, вместе делали по дому, и Кира успокаивалась и снова улыбалась.

Он тоже улыбался. Но когда оставался один, когда думал, что его никто не видит, устало прикрывал глаза ладонями и сидел не двигаясь."

"Я чувствовала, что ему плохо. Чувствовала, что он жалел и места себе не находил из-за случившегося.

А что ты хотел, милый? Отдача всегда настигает, как ты ни прячься, как ни беги.

И все чаще в голове крутились мысли о том, что будет дальше.

В жизни всякое случается, и порой приходится сталкиваться вот с таким уродливым, пошлым, постыдным. Таким мерзким и болезненным, что душа выворачивалась наизнанку.

И тут уж каждый сам выбирает, как на это реагировать. Кто-то будет страдать, выть ночами, наматывая сопли на кулак, биться головой об стену и думать о том, что все, жизнь закончена — лучшие годы спущены в унитаз, дальше только непроглядная тоскливая мгла. Кто-то облегченно выдохнет и вырвется на волю из давно изживших себя отношений. Кто-то замкнется в себе. Кто-то переболеет и перевернет страницу, потому что не захочет тратить свои драгоценные ресурсы на бесконечные страдания.

Это воля каждого. И каждый вправе сам решать, как реагировать на такие ситуации.

Я выбрала — жить дальше. Нормально жить. Без постоянных рефлексий, без оглядок и сожалений. Сложно? Да. Но я слишком люблю саму себя, свою жизнь и свое спокойствие.

И я не хочу, чтобы мои дети жили с несчастной матерью, видели истерики, неврозы и прочие прелести. Не хочу, чтобы они думали, будто в чем-то виноваты, и будто из-за них все это случилось. Не хочу одна растить малыша, который родится следующей весной.

Я бы смогла, справилась.

Но я не хочу.

Как и доказывать не пойми что и не пойми кому. Типа, я такая крутая, что и в горящие избы с разбегу, и коней табунами валю. Все сама, преодолею, превозмогу.

Могу. Но не хочу. Ни преодолевать, ни превозмогать, ни что-то там строить заново. И все у меня в порядке с гордостью! В полнейшем. Просто я уже не в том возрасте, чтобы жить по принципу: назло маме отморожу уши. Сейчас в приоритете я. Мои дети. Мои желания.

И нет, я не терпила.