Поэтому пусть будет счастлив, но подальше от меня и моей семьи.

Эгоистка? Естественно! А как иначе?

Жестокая? Возможно. Это только в сказках сладкие всепрощающие овечки побеждают чудовищ трепетным взглядом, невнятным блеянием и пунцовыми щеками. В жизни приходится держать удар, а когда у тебя дети — еще и над ними щит поднимать. Потому что кто, если не мы?

Стыдно ли мне за свои действия? Нет.

Сомневаюсь ли я в принятом решении остаться с Прохоровым? Нет.

И пусть меня осудят приверженцы резких мер. Их право.

А мое право — самой решать, что мне нужно для счастья.

Новый мужик? Я однолюбка.

Жизнь, начатая с нуля на пепелище воспоминаний? Да с фига ли? Если я в прежнюю вкладывалась по полной и не хочу от нее отказываться?

Не всегда сила — это уйти, громко хлопнув дверью. Иногда гораздо больше усилий требуется для того, чтобы остаться.

Я осталась. И не жалела. Это моя новая принципиальная позиция — не жалеть. А еще не выносить мозг. В первую очередь, самой себе.

Зачем мне это? Чтобы тошнило дольше? Чтобы растягивать агонию до бесконечности? Вот еще. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на фигню и страдания. Если уж решила остаться, то незачем себя накручивать. А если знаешь, что будешь мусолить изо дня в день эту ситуацию, язвить, постоянно напоминать о ней, не позволяя забыть ни себе, ни ему — тогда какой смысл оставаться? Как раз тот случай, когда надо уходить.

Мы один раз с Глебом обсудили эту ситуацию, проговорили от и до. На этом все. Повторов не будет.

Свое право на одну ошибку он использовал. Преднамеренно или нет — не важно. Второго шанса не будет — уйду, не сомневаясь, не жалея и не оглядываясь. Вычеркну из жизни так, будто его и никогда и не было.

Я знала, что он понял, что услышал каждое мое слово, и что изо дня в день будет доказывать преданность семье.

Да, заноза в сердце останется. Я просто привыкну к ней и перестану замечать. Просто, потому что я сама так решила.

После возвращения из отпуска было очень трудно возвращаться к прежнему ритму. Дети ревели навзрыд, когда поняли, что завтра снова в школу, и что суровые родители не собираются давать им несколько дней на ничегонеделание. Близнецы попытались разыграть болезнь и были позорно пойманы за нагреванием градусников под струей горячей воды. Кира выучила новое модное слово — мигрень.

Однако, когда мы с отцом сообщили, что идем ужинать в ресторан, все хвори мигом были позабыты, и хитрая стая тут же начала всячески подмазываться, чтобы их взяли с собой.

Я тоже с содроганием думала о первом рабочем дне. Все-таки беременность, когда тебе сорок, ощущается совершенно иначе, нежели, когда тебе двадцать, или тридцать. Энергии маловато, сил. И как в мультике: то лапы ломит, то хвост отваливается.