— Хотите я вам помогу?

— Чегой-то? — Тётя Клава опустила тряпку и подозрительно зыркнула на меня исподлобья. — Делать, что ли, нечего? Тебя что, государство зря учило, чтоб ты руки марала? Ты дитям должна знания давать, так что нам с тобой работой меняться негоже. Каждый должен своим делом заниматься, я же не набиваюсь арихметику преподавать.

— Так ведь каникулы, детей сейчас нет, а работать я люблю. Я не белоручка.

— Белоручки давно повывелись. — Тётя Клава снова завозила тряпкой по листу. — Вот ты в войну что делала?

Разговор поворачивался в нужное русло, и я ухватилась за подсказку:

— Я служила военной регулировщицей.

Стояла на дороге и указывала, кому ехать, а кому стоять. Как милиционер. Только у него полосатый жезл, а у нас флажки. Машин всяких повидала — не передать сколько. Мимо меня и самоходки ездили, и легковушки. А однажды я пропустила колонну танков, на которых было написано «Дмитрий Донской».

В газете писали, что на эту колонну всем миром собирали. Слышали про такое?

— Ещё бы не слышать! — Тётя Клава шлёпнула тряпку в ведро и подпёрла бок руками. — Да я сама лично единственные серёжки ради танков отдала.

Муж покойный подарил. А я не пожалела! Потому что если Победы не будет, то на кой мне серёжки? Правда?

— Конечно правда. Я бы тоже так сделала. Но когда на колонну собирали, я уже на фронте была. Да и серёжек у меня нет. — Я вздохнула и как бы между прочим поинтересовалась: — А куда вы свои серёжки относили? В ломбард?

Тётя Клава возмутилась:

— Какой такой ломбард? В церковь отнесла. В Князь-Владимирский собор на Петроградской стороне. Он всю блокаду работал и по сию пору открыт.

Не поверишь, но золото на блюдах грудами лежало. Мои- то серёжки простенькие, копеечные, а там батюшки-светы — чего только не было: и жемчуга, и браслетки с каменьями, и броши одна другой краше. И ведь за каждую финтифлюшку можно было кусок хлебушка купить! А люди мёрли, но последнее несли. — Она гордо выпрямилась. — Вот какой наш народ — несгибаемый!

Не удержавшись, я чмокнула тётю Клаву в щёку:

— Спасибо вам!

— Вот ещё, — нахмурилась тётя Клава, но я видела, что она довольна. — Чем с уборщицами целоваться, иди лучше тетрадки проверяй, раз тебе советская власть детей доверила.

— Уже иду!

Я заскользила по натёртому паркету, едва ли не выделывая пируэты и па. Главное, я узнала адрес церкви. Конечно, не очень хорошо, что она близко от школы, но как говорится: «Будь что будет» и «Где наша не пропадала».

* * *Пять главок Князь-Владимирского собора были на один тон светлее мрачного неба с пушистыми тучами. Стройные формы здания и колокольни тёплым жёлто-белым цветом попирали права зимы, упрямо напоминая людям о весне и солнце.