Запертая дверь в контору со скрипом отворилась, и оттуда выглянул невысокий лысый дядечка в полувоенном френче.

Его водянистые глаза остро скользнули по моему лицу и тревожно заморгали:

— Что вы шумите, дорогой товарищ? Нехорошо, ох, нехорошо. Мы тут трудимся с утра до ночи, обеспечиваем жизнедеятельность вверенного хозяйства, а вы нас вредителями обзываете. Нехорошо! — Он пропустил меня внутрь конторы, где большую часть стены занимал портрет Сталина, и уселся за стол с грудой гроссбухов и папок. — Присаживайтесь и изложите ваш вопрос. Я весь внимание. К фронтовикам мы со всем уважением!

Примерно через час я вошла в подъезд соседнего с моим дома и поднялась на третий этаж. За это время управдом успел выписать мне ордер, внести мои данные в домовую книгу и пообещал к концу месяца выдать продовольственные карточки.

— Надеюсь, пока перебьётесь с продовольствием? — Он поскрёб лысину. — В коммерческих магазинах кое-что можно прикупить, да и коммерческие столовые работают.

После демобилизации в моём кошельке лежала сумма на первое время, поэтому я не стала расстраиваться:

— Не пропаду, главное, — крыша над головой.

— Правильно, правильно рассуждаешь, гражданочка фронтовичка, — рассыпался в комплиментах управдом. — А то некоторые без понятия и кулаком стучат, а то и за грудки хватают, будто я верховный главнокомандующий. — Его рука дёрнулась перекреститься и быстро опустилась. Улыбнувшись, я пошла на новое место жительства.

Ключ легко повернулся в замочной скважине, и я оказалась в просторной прихожей, куда выходило сразу несколько дверей. В прихожей на коленках стояла растрёпанная женщина и усердно мыла пол.

Она подняла голову и вопросительно посмотрела на меня:

— Новая соседка?

— Угадали. Меня зовут Антонина. Мне выдали ордер на комнату, только я не пойму, какая из них свободна.

Женщина поднялась и обтёрла руки о фартук, и без того очень грязный.

— А я Галя. Вот сюда проходи, — она показала на третью дверь от входа. — А остальные уже заселены. — Она стала поочерёдно тыкать пальцем по сторонам: — Здесь семья Крутовых, у них двое мальчишек, тут муж и жена Алексеевы, дальше инженер с верфей Олег Игнатьевич. Имей в виду — холостяк. — Галя стрельнула на меня глазами и вздохнула. — После блокады квартира совсем пустая стояла, все померли, а теперь полна коробочка. Квартиру убираем по графику дежурств, в кухне есть пустое место тебе под столик.

— Да, да, кто-то и меня посчитал мёртвой, — пробормотала я себе под нос. — Не знаете, где ключ от комнаты? Управдом сказал спросить у жильцов.

— А она не заперта. Заходи и располагайся. — Женщина странно хихикнула. — Что найдёшь, всё твоё.