Я тоже посмотрела на Лену:

— Лена, тебя за один день не уволят, заставят отрабатывать.

— Уволят, — уверенно отрезал Степан. — Мы вместе пойдём, у меня очень серьёзные документы с широкими полномочиями.

Марк заправил конец свежего бинта под перевязку:

— А на гражданке куда планируешь? Может, сюда, в Колпино вернётесь?

— Да нет, не обижайтесь, ребята, если демобилизуют, то махнём в Саратов, мы ведь оба оттуда. В родном городе не познакомились, а встретились на войне. У меня домишко на берегу Волги, яблоня в палисаднике, соловьи поют. Лена согласна.

— Соловьи, домишко, скажешь тоже! — фыркнула Лена. — Ври, да не завирайся! Да ты без службы и дня не протянешь, я твой характер до донышка изучила.

— Верно, Ленуся, верно. Всё продумано. Пойду служить в милицию. Мне уже сказали, что в звании восстановят. Придётся подучиться, конечно, но я быстро схватываю. — Он поочерёдно посмотрел на меня и Марка. — А вы будете к нам на лето в гости приезжать, тишину послушать. На лодке покатаемся, раков половим. А щи у нас какие, саратовские, с репой и солёными грибами! Вы таких не пробовали.

От того, что Степан пригласил нас вместе с Марком, меня кинуло в жар, зато Марк и бровью не повёл:"

"— Спасибо, обязательно приедем! Я, кстати, был пару дней в Саратове. Там наш эвакогоспиталь комплектовали. Красивейший город: простор, Волга, сады. Правда, щей попробовать не довелось, да и вообще времени на экскурсии не отводилось. Мы там метались, как солёные зайцы, столько работы предстояло провернуть. Когда наконец отъехали, я сразу заснул в кузове полуторки посреди ящиков с оборудованием. Сами знаете, как на войне бывает.

— Знаем, — в разноголосицу ответили ему Лена, Степан и я.

Ещё бы не знать! Тогда, на войне, казалось, что до конца жизни не удастся выспаться всласть.

Выпьем за тех, кто командовал ротами,Кто умирал на снегу,Кто в Ленинград пробивался болотами,Горло ломая врагу… —дружно грянуло во дворе.

Я выглянула в окно. Белая майская ночь неспешно накидывала на верхушки деревьев дрожащую жемчужную сетку, сотканную из тонких закатных лучей. Песня оборвалась, и зычный голос рыбака Егорыча командирски провозгласил:

— Малышне пора спать, а нам разбирать столы. Ишь, засиделись, а ведь чуть свет на работу! Завод ждать не будет.

… Через день Лена уехала со Степаном. На прощание мы обнялись.

— Лена, пиши мне!

— Не буду. — Она покачала головой. — Не обижайся, но не люблю писать. Напишу один раз, как обустроимся на новом месте, чтоб ты знала, куда в гости приехать. — Она вздохнула. — Ты ведь у меня единственная подруга, других не нажила.

Взяв чемодан, Лена встала рядом со Степаном и обвела взглядом столпившихся у входа соседей:

— Не поминайте лихом.