Он гладил её по голове и негромко повторял:

— Леночка, почему ты плачешь? Ну я же приехал! Навсегда приехал! Теперь только вместе!

— Счастье-то какое! — всхлипнула соседка Люда с тазом белья в руках. — Сколько раз мужики возвращаются с войны, столько раз и плачу.

— Ой, не говори, подруга, — подхватила Катя из седьмой комнаты, — прямо словно заново мужа встречаю. Мой-то ещё осенью вернулся. — Она посмотрела на собравшихся и прикрикнула: — Что стоите, рты пораскрывали? Мужики, тащите столы! Девки, что есть в печи, всё на стол мечи, праздновать будем!

— Ура! Складчина! — загомонили ребятишки, что крутились вокруг взрослых. — Здоровско! Дядя Федя на гармони поиграет.

Гармонист Фёдор вернулся с фронта слепым и часто, сидя вечерами под окнами, изливал в песнях свою тоску по прежней жизни.

— Да что гармонь! — подбоченилась жена мастера Карякина — дородная Анна Максимовна. — У нас патефон есть! И пластиночки имеются! — Ловким жестом она поймала своего сына. — Поди возьми в буфете деньги, сгоняй в магазин на Коммуну, купи ребятишкам пару бутылок ситро. Да смотри мне! Только ситро! Я проверю.

— Лена! Степан! — Я широко шагнула к ним. — Как же так? Мы ждали телеграмму…

— …А приехал я, — договорил за меня Степан.

Одной рукой он прижимал Лену к себе, и её лицо лучилось от счастья.

— Так быстро? Вы же из Архангельска?

Улыбка мгновенно преобразила его черты, сделав их привлекательными. У него были серо-голубые глаза, внутри которых плавились частички золотых искр, и красивый бархатный баритон. Он пожал плечами:

— Пришлось тряхнуть армейскими связями, благо в Архангельске есть военный аэродром и прекрасные пилоты.

— Понимаю!

Он протянул мне руку:

— Значит, вы и есть та самая Антонина, с которой Леночка ходила на почту? Кажется, она упоминала ещё Марка, верно?

— Верно, но он работает, он врач. — Чувствуя жар на щеках, я стала многословно объяснять про Марка, но поняла, что меня не слушают. — Лен, — я потеребила её за рукав, — идите в комнату, поговорите, отдохните, а я пока помогу накрывать. Позову вас, когда будет всё готово.

Лена с благодарностью кивнула. Они со Степаном шли, не отрываясь друг от друга, как дети, которые боятся потеряться в толпе.

«Господи, благослови», — подумала я, глядя им вслед. Слёзы сами текли по моим щекам. Я вскользь подумала, что начала часто плакать, как до войны. Наверное, война на пять лет заморозила мои слёзы, а теперь они понемногу оттаивают и вытекают."

"Радостная весть, что к Лене приехал жених, прокатилась по бараку разрядом электрического тока.

Складчина! Складчина! Весёлая, суетливая, щедрая! Когда я превращусь в старушку, наверняка стану вспоминать дружные посиделки во дворе у барака и длинный стол, заставленный нехитрой снедью.