У вас мама на Ижорском заводе работает?

— Нет, — Серёжа помотал головой, — она в стройконторе убирает, а ещё ходит с бригадой дома сносить, которые разрушенные.

— Серёжка за маму полы моет в стройконторе, — встряла старшая сестра, — он у нас кормилец. А я в магазине помогаю карточки наклеивать, мне за это довески дают.

Довески оставались, когда продавец неровно отрезал норму хлеба, и некоторые покупатели говорили:

— Не надо довесок, оставьте себе.

Рабочим полагалось пятьсот грамм хлеба в день. Я как служащая получала четыреста, но если на весах оказывалось, к примеру, на тридцать грамм меньше, то тоже отказывалась от довеска: не станешь же прямо в магазине засовывать его в рот, а пока донесёшь до дома, он раскрошится.

Я перехватила любопытный взгляд маленькой Маньки и улыбнулась:

— А ты почему не в садике?

— Так не берут в сад, — со старушечьим вздохом отозвался Серёжа. — мама ходила просить, но сказали, что в группах и без Маньки полна коробочка.

Я чувствовала стыд за своё бессилие немедленно помочь этой семье. Как же так?

Почему прежняя учительница не видела бедственного положения семьи? Если бы она сейчас оказалась рядом, я обязательно задала бы ей несколько острых вопросов по поводу халатности к должностным обязанностям.

Жаль, что я не вникла в ситуацию в первый же рабочий день, но я в срочном порядке придумаю что-нибудь, обязана придумать. Нельзя оставлять Колокольцевых один на один с нищетой, точно так же, как нельзя отдавать Сашу Аносова на откуп родителям-спекулянтам. Я положила руку Серёже на плечо:

— Ты молодец, что так много помогаешь семье. — Он промолчал, но его щёки зарделись от похвалы. — Но уроки всё равно надо делать, и я тебе помогу.

Договорились?"

"— Хорошо. — Он проговорил так тихо, что я едва разобрала слова. Кроме того, я совсем не была уверена, что моё предложение с уроками доставило ему радость. Ничего, втянется.

От спёртого воздуха и жара печурки в доме стояла духота. Настырная Манька, покрутившись около меня, снова рванула к двери, но я перехватила её по дороге и строго сказала:

— Слушайся Серёжу и Люсю. Завтра в школе я обязательно спрошу твоего брата, как ты себя вела. Поняла?

Она кивнула головой с двумя тонкими косичками, перехваченными тряпочками.

Я шла домой, перебирая в уме варианты помощи Колокольцевым. «Перво-наперво надо поговорить с их матерью и помочь устроить Маньку в детский сад — ребятам сразу станет легче. А насчёт обуви… — я задумалась, — а насчёт обуви посоветуюсь с директором школы или пойду в партком, но выбью ордер на ботинки для Серёжи. Наши советские дети не могут ходить в школу босиком».

Пока я ходила на Чухонку, солнечная погода сменилась на штормовой ветер, обжигавший лоб и щёки ледяным дыханием.