Мне навстречу девочка везла на санках двух малышей, закутанных в платки по самые брови. Похожие на бочонки малыши радостно попискивали:

— Шибче, шибче вези!

Райотдел НКВД располагался на улице Труда, неподалёку от разрушенного здания магазина номер двадцать шесть. Само собой, на фронте мне не раз приходилось общаться с особистами, но прежде я никогда не обращалась к ним сама, да ещё с доносами. Хотя почему с доносом? Надо выполнить гражданский долг. Это только кажется, что война заканчивается вместе с прекращением военных действий, она будет ещё долго будет выходить из нас болью застарелых ран и назойливой памятью.

Дежурный лейтенант за стойкой поднял на меня усталые глаза:

— Вы к кому, гражданочка? Вас вызывали?

— Нет, я сама пришла. Не знаю, к кому. У меня сигнал на соседку.

— Адрес?

Я быстро назвала адрес.

Дежурный глянул поверх моей головы на двух милиционеров, собирающихся к выходу:

— Красильников, иди сюда, прими гражданочку. — Он перевел взгляд на меня. — Повезло вам, что ваш участковый рядом оказался. С жалобами на соседей надо сразу к нему обращаться.

Старшине Красильникову на вид было лет сорок.

Невысокий, сутулый, с глубокими морщинами вокруг рта, как у многих ленинградцев, переживших блокаду. Проверив мой паспорт, от провел меня по коридору и открыл дверь кабинета:"

"— Проходите. Вообще-то мой опорный пункт не здесь, поэтому в дальнейшем прошу туда. — Он указал мне на стул и сел рядом. — Слушаю вас внимательно.

Ещё ночью я чётко продумала предстоящий разговор в НКВД, но сейчас совершенно растерялась. Он выжидательно поднял брови. Собравшись с духом, я путано изложила суть дела. Красильников слушал внимательно, не перебивая, а когда я закончила улыбнулся краешком рта.

— Спасибо, Антонина Сергеевна, за бдительность. Вы не первая, кто доносит на вашу соседку.

От того, что он употребил слово «донос», меня кинуло в жар, и я горячо запротестовала:

— Я не доносчица, но согласитесь, если ваша соседка во сне разговаривает со штандартенфюрером, было бы глупо промолчать!

Он примирительно поднял руку:

— Согласен, исправляюсь. Скажем так: вы не первая, кто проявляет бдительность в отношении вашей соседки. Но здесь вы можете быть абсолютно спокойны. Мы хорошо знаем нашу отважную разведчицу, Героя Советского Союза Елену Владимировну Павлову.

Меня словно окатило ушатом воды. Я прижала руки к щекам:

— Герой Советского Союза? Разведчица? Но я же не знала!

— Ну вот теперь знаете. — Старшина встал, и я поднялась вместе с ним. — Так что идите домой и спите спокойно.

Старшина возвышался надо мной на целую голову, поэтому у меня легко получилось спрятать глаза от прямого взгляда. Я чувствовала стыд от того, что пришла с заявлением на честного человека, мало того, на героиню.