Чувствую на своей щеке прикосновение холодных тонких пальцев, от которых через мгновение начинает исходить огонь, проникающий внутрь моего тела. Я ощущаю, как дракон внутри меня отзывается на этот огонь и тянется к нему, словно мотылек летит к пламени свечи. Огонь начинает разгораться все ярче, так, что мне становится страшно за себя и за малыша. Не может же это пламя вечно нарастать. Его надо остановить!

— Пожалуйста, не надо больше, — шепчу я сквозь забытье.

— Тайдел, достаточно, — на этот раз я узнаю голос — это истинная императора, Лилиана. Пальцы тут же перестают вливать в меня огонь и в эту минуту я открываю, наконец, глаза.

Надо мной, склонившись, стоит мужчина с длинными серебрянными волосами, однако лицо у его не кажется старым, на вид не больше лет тридцати пяти. А его глаза, что-то смутно знакомое я вижу в этих глазах. Какой-то знакомый лед и невыразимую глубину, уже встречавшуюся мне раньше.

— Как вы себя чувствуете? — спрашивает он бархатным низким голосом, который так странно сочетается с его тонкими, но вместе с тем мужественными чертами лица.

На его широких плечах белоснежная накидка с застежкой из золота. Я сразу же понимаю, кто он. Так одеваются только лекари высшего уровня, защитившие степень архимагистра в академии.

— Я в порядке, — говорю я хриплым голосом и тут же повторяю более уверенно, — все хорошо.

Мельком окинув взглядом просторную комнату, в которой нахожусь, я понимаю, что это, возможно, один из многочисленных покоев для гостей во дворце императора, где меня уложили на кровать. Помимо лекаря, в комнате я вижу Лилиану и Каэна, они стоят чуть поодаль.

Каэн, едва заметив, что я открыла глаза, стремительно бросается ко мне и берет меня за руку. Он садится на кровать и целует мои пальцы. В его глазах я вижу такую смесь тревоги и облегчения, что мне становится неловко, что я заставила его так нервничать. Сознание все еще затуманено отчасти, поэтому я не помню обиды на него, и все, что мне хочется, это как-то успокоить тревогу моего истинного.

— Что случилось? — спрашиваю я, — кажется, я потеряла сознание?

— Вы перенервничали, княгиня, — говорит Тайдел, ничуть не смутившись тем, что Каэн буквально чуть не отпихнул его, забыв о правилах хорошего тона, — в вашем положении неудивительно, что вы не справились с навалившимися на вас впечатлениями.

В его голосе звучит мягкое участие, в котором мне так и хочется раствориться. Хочется, чтобы он никогда не переставал говорить.

Я закрываю глаза, усилием воли разгоняя остатки черноты, все еще таящейся на краю поля зрения.

— Со мной никогда такого не было, — говорю я, — как будто черные облака у меня в голове.