- Что там происходит? - в волнении спрашиваю я, пытаясь опустить ноги с кровати.

- Лежите! Вам еще нельзя вставать!

- Да, да! А еще пить большими глотками, нервничать и переживать! Ой!

Ноги реально не держат, я падаю на руки врача, и он сажает меня на кровать.

- Марина! – восклицает он с укором.

- Сегодня все идет не по правилам! У всех! Помогите или не мешайте!

Марк секунду смотрит в мои наполненные решительностью глаза и говорит:

- Сидите спокойно!

Он снимает блокираторы с колес и подталкивает меня вместе с кроватью ближе к окну.

- Держитесь!

Я упираюсь руками за подоконник и осторожно подтягиваюсь, чтобы привстать. Врач поддерживает меня.

Под окнами больницы, перед крыльцом, стоит толпа народа, образуя почти ровный круг. За толпой топчутся охранники больницы, которые видимо не решаются вмешаться в противостояние нескольких человек в центре круга.

Я всматриваюсь в эти фигуры и с удивлением узнаю Глеба и Алексея. Первый нервно переступает с ноги на ногу, находясь почти за спиной квохчущей Изольды Марковны. Ну а второй, стоит совершенно спокойно, как скала. Правда почему-то за спиной Алексея, я вижу Давида Григорьевича.

- …Хоть тут веди себя как мужчина!.. … за свои поступки!

Доносится до меня обрывки слов, которые кричит мой свёкр.

- Что происходит? – задаю вопрос, совершенно не ожидая услышать что-то в ответ.

И тем больше мое удивление, когда мне отвечает Марк Антонович.

- Сдаётся мне, Леша узнал, с чьей помощью Ира пробралась в дом. Что вы на меня так смотрите, Марина? Вам предстоит еще много чего узнать. Неужели вы думаете…

- Я нечего не думаю! - прерываю я врача, - посмотрите сколько событий! У меня даже минуты нет просто подумать, и понять, что вообще происходит!

- Но согласитесь, это интереснее, чем просто лежать с закрытыми глазами, да? – улыбается Марк Антонович.

- Вы очень странный врач, - парирую я.

- Вы тоже не стандартная пациентка. Голова не кружится?

- Нет!

Я опускаю глаза вниз, и вижу, как Глеб вырывается из-за спины своей матери, и судя по жестам, начинает что-то говорить Алексею. К сожалению, я не слышу слова. Но Давид Григорьевич вырывается вперед с криком:

- Да как ты смеешь!

И в этот момент Алексей наносит точный удар в челюсть Глеба.

- Ах! – вскрикиваю я.

- О… - тянет Марк Антонович, - вы еще скажите, что вам его жаль.

- Ничуточки! – со злостью отвечаю я. – К сожалению, я не могу так сделать!

Глеб трогает свою челюсть. Алексей поворачивается спиной и начинает отходить от него, отдергивая рубашку. Глеб смотрит в спину Алексея, достает что-то из кармана пиджака и бросается на спину Леши.

С моих губ невольно срывается крик, и я высовываюсь в приоткрытое окно:

- Леша! – из-за всех сил кричу я, пытаясь высунутся в окно, – Сзади!

Впрочем, последнее мое слово тонет о общем крике негодования людей.