Боже, как стыдно! Я в халате на пороге спальни ее сына! Что она подумает…

- Здрасьте, Марина Игоревна! – этот звонкий голос добивает меня.

- Здравствуй, Вася! - выдавливаю из себя.

Провалиться! Прям сейчас! Прям тут! Ну пожалуйста! Сердечный приступ! Конец света! Ну хоть что-нибудь, пусть случиться прямо сейчас!

Но нечего не происходит. Елизавета Ивановна просто удивлённо смотрит на меня, а Вася с каким-то, как мне кажется, злорадным удивлением произносит:

- А что вы тут делаете? У папы в комнате?

Нет, я просто не выдержу это! Я хочу умереть со стыда!

- Ты же слышал, Вася, - спокойно говорит Елизавета Ивановна. – Марине Игоревне нужен фен. Иди, сбегай к Людмиле, спроси про ужин. Поищи отца, он возможно в кабинете или у Семена в сторожке. – переводит взгляд на меня. – У меня есть фен, Марина Игоревна. Пойдемте ко мне. Я вам его дам.

Вася с быстрым топотом летит вниз. А я медленными шагами иду за его бабушкой. Кажется, меня ждет крайне неприятный разговор.

- Держите, – протягивает она мне фен, когда мы заходим в ее комнату. – Где-то у Людмилы была еще плойка. Вам она нужна?

- Что? – верчу я фен в своих руках, - а, нет, спасибо.

Я должна что-то сказать, должна что-то объяснить. Но мне стыдно посмотреть ей в глаза. Учительница ее внука в комнате ее сына практически без одежды – потрясающая ситуация. Пауза затягивается. Елизавета Иванова садиться в кресло, а я стою перед ней.

- Как вы, Марина Игоревна? - начинает она мягко, - у вас все в порядке? Присядете?"

"Поднимаю на нее удивленный взгляд. Это совсем не то, что я рассчитывала услышать.

- Я бы предложила вам чашечку чая, - она изящным жестом показывает на чайничек на кофейном столике. –Но скоро у нас время ужина, а перебивать аппетит не очень хорошо. Вы же останетесь на ужин?

- Что? Ах, да. Да. – неуверенно говорю я и продолжаю вертеть в руках фен.

- Садитесь, Марина Игоревна.

Опускаюсь на краешек, запахиваясь еще больше в халат.

- Вы не ответили на мой вопрос, - тихо и вкрадчиво повторяет Елизавета Ивановна, – у вас все в порядке?

Я вздыхаю и не знаю, что ответить.

- Марина, - позвольте, я буду вас звать так, под крышей дома моего сына? Марина, я вас хорошо узнала за все это время, а еще я хорошо разбираюсь в людях. Я знаю вас. Я знаю моего сына. И то, что вы сейчас в таком виде здесь, может говорить только об одном – у вас что-то стряслось. Я конечно уже стара женщина, отставшая от жизни, – легкая и слегка лукавая улыбка касается ее губ, - но возможно вам просто надо поговорить и станет легче.

Она наклоняется ко мне и ее ладонь накрывает мои руки, сжимающие этот треклятый фен. Ее пальцы такие теплые, покрытые сеточкой морщин, но все равно такие изящные. Я смотрю на ее руки и чувствую, как ком слез подбирается к глазам. Старые, теплые женские руки. Руки мамы.