Верно? К ним не привязываешься. Ведь так?

Тилиньк.

Тилиньк.

Дамир Хасанов: «Милана, почти полчаса прошло. Ты в дороге?»

Дамир Хасанов: «Ответь»

Дамир Хасанов: «Прекрати эти детские выходки. Не собираюсь я к тебе приставать. Скажи, где ты, подъеду. Нам нужно поговорить. Срочно!»

Читаю и усмехаюсь. Детские, какое он слово подобрал. А я не знаю, что это значит, не знаю даже как это, по-детски.

– Милана?

– Ох, простите, – снова вздрагиваю, и, выключив звук, обращаю внимание на собеседника. – О чем вы хотели поговорить?

– Ваш муж отказывается от раздела имущества. Его адвокат предоставил документы, что квартира куплена за его деньги и претендовать на такую долю вы не можете.

Собрал все ваши расчетные листки, которые я показываю, из чего можно сделать вывод, что подобную сумму вы не могли вложить в недвижимость.

– Что? Это не правда! У меня хорошая зарплата, которую я полностью отдавала на погашение ипотеки.

Меня начало трусить от подобной лжи. За что он начал такую грязную игру? Когда он успел стать таким мелочным? Или из-за Карины решил не тратиться на новое жилье? А может… Точно, это все она. Хочет насолить мне.

Подбила его на подлость, и все, лишь бы доказать мне, что все всегда идет по ее правилам.

Но я не отдам ей свое жилье. Пускай ищут себе другой уютный уголок, а в нашей квартире все сделано под меня. Абсолютно все. Пусть или оставляют жилье мне, или отдают половину стоимости. Я не позволю им забрать все. Я не воровка, мне просто нужна моя доля. Не собираюсь ничего им дарить.

Да, я жестока. Ведь в тех метрах будет жить мой племянник или племянница. Но почему обо мне никто не думает, а я должна? Почему? Почему? Почему?!

– Возьмите, – перед лицом появляется протянутый платок из нагрудного кармана пиджака Михаила.

– Спасибо, не стоит, – отвожу его руку в сторону, и, откинувшись на спинку стула, вытираю лицо от слез руками.

Даже не заметила, как начала плакать. Так привыкла к слезам, что уже не реагирую, когда они застилают глаза. Боль стала моим привычным состоянием.

Экран телефона загорается от оповещения, и я невольно смотрю, что там написано.

Дамир Хасанов: «Милана, это не прихоть. Где ты?»

Как чувствует, всегда рядом, когда плохо. Почему? Нет, нельзя думать. Нельзя привыкать.

Когда он все узнает, уйдет, и тогда мое и без того кровоточащее сердце разорвется.

– Что мы можем сделать? – растерев лицо, вновь подаюсь вперед и продолжаю разговор. – Должен же быть хоть какой-то способ? Не верю.

Внимательно смотрю в лицо блондину, который явно припрятал козырь в рукаве, но почему-то не спешит. Не нравится мне это. Склизкий. Но ведь его послал Берский.

– Простите, вы весь разговор ведете себя странно. Что-то не так? – все же рискую задать мучающий меня вопрос.

– Не люблю бракоразводные процессы.