Понимаю, что ребенок уже живет в ее животе, ни в чем не виноват, но во мне поднимается волна протеста. Почему она заслужила, а я нет?

Почему? Почему? Почему?!

И как бы Кир выкручивался, если бы мы обе были беременны?

– Ка… Каким ребенком? – заикаясь, все же спрашиваю резко охрипшим голосом, когда удается прогнать невидимую руку.

– Нашим с Кириллом, – как контрольный в голову, звучат слова сестры. – Прекрати сюда таскаться и мешать нам.

Ребенок. Она не шутит. Не знаю чей, Кирилла или еще от кого-то, это уже неважно. Мне бы обрадоваться, что теперь развод неминуем, причем скорый, но вместо этого чувствую, как по лицу скатывается одинокая слезинка. Да, одинокая, потому что запрещаю себе большее. Не перед ней показывать слабость. Итак позволила себе лишнее.

– Где мои вещи? – спрашиваю самый насущный вопрос.

Мне не выстоять эту битву. Я вернусь завтра, когда соберу себя по кусочкам. Снова. Сердце будет еще долго кровоточить, не убрать эту боль по щелчку пальцев, но хотя бы возьму себя в руки. А пока придется переехать к родителям, в старую комнату, которую переделали под домашний кинотеатр. Но где-то же мне надо жить.

– У родителей, – довольно отвечает, а я радуюсь, что не придется никуда ехать после.

Ничего не говорю. Благодарить за информацию? Не буду. Желать удачи – тем более.

Беру сумку в руки и, сняв ключи от машины со специальной вешалки, уже выхожу, как в спину летит очередная порция яда.

– Немедленно повесь обратно. Это моя машина. Хочешь, чтобы я о краже заявила? – скрестив руки на груди, думает, что сможет и здесь одержать верх.

– Желай реальное, иначе останешься, как в той сказке, у разбитого корыта. А машина моя. За мои деньги куплена, на меня оформлена. Давай, заявляй, и получишь встречный иск за клевету, – бесцветно отвечаю, потому что не чувствую в себе больше сил на спор.

– Да что ты себе позволяешь? Ребенка грабишь? Как я добираться до клиники буду?

– Мне плевать. Тебе же хватило совести убить моего ребенка, так почему я должна жалеть твоего и думать о его комфорте? Первые два года брака вообще на метро ездила, и ничего. Помолчи лучше, Карин, не нарывайся.

Больше я ее не слушаю. Хлопаю дверью и иду на парковку. Все они у меня не отнимут. Если понадобится, продам малышку, чтобы были деньги. А пока надо снять часть налички с карты, чувствую, меня ждут серьезные проблемы.

К счастью, во двор за мной никто не выбегает, поэтому спокойно завожу мотор и уезжаю. Главное – удержать состояние вакуума в голове, иначе разобьюсь. Подумаю обо всем дома. Вот только где он, дом этот? Что ждет меня на пороге родительской квартиры?

Неизвестно.

Двадцать минут в дороге, и вот он, знакомый двор, свободное место, старенький лифт и дверь, которая открывала проход туда, где, по сути, я никогда не была счастлива.