Я же ему говорила, почему не всегда готова открыться.

Его крутой нрав, может, и не железное оправдание, но и всю вину целиком взваливать на свои плечи я не намерена. Это будет просто нечестно.

— Герман, я ведь уже говорила. Мне сложно с тобой…

— Я знаю, — не стал дослушивать он. — Я понимаю. Поэтому и прошу тебя об этом сейчас.

Я наконец-то отпустила его ладонь, сцепила руки перед собой, надеясь, что дрожь в накрепко переплетённых пальцах он не заметит.

— Хорошо. Да. Я… я согласна.

— Рад это слышать.

Ну, и кто первым начнёт?

— Потому что мне очень хотелось бы знать, почему ты не рассказала, что приезжала в мой офис. И не рассказала, что там стряслось.

Ох…

Я не удержалась, бросила на супруга испуганный взгляд.

Спрашивать, с чего он решил, смысла, само собой, не было. Наверное, его секретарь что-то такое упомянула.

— Ольга сказала, что ты выглядела очень расстроенной, — подтвердил мои опасения муж."

"Он припёр меня к стенке. Я за всеми своими переживаниями ни секунды не задумывалась над тем, как буду всё объяснять, если муж вдруг потребует от меня ответов.

И каких-то несколько безумных мгновений я балансировала на самом краю, будто всерьёз размышляла над тем, чтобы всё-таки попытаться увильнуть от расспросов.

Но то были всего лишь мгновения. Мгновения слабости.

— Я боялась, что ты возьмёшься разбираться в нашей запутанной ситуации самым… самым радикальным способом.

И я ведь до сих пор не знала, где он был и что делал. А когда с час назад завидела его в окровавленной рубашке, все мои страхи вгрызлись в меня с новой силой. Он и представить себе не может, что я пережила за те пару минут, пока он всё мне не объяснил.

Герман молчал, смотрел куда-то в сторону. Потом едва заметно усмехнулся, но безо всякого юмора:

— Наверное, мне не стоит удивляться, почему тебе в первую очередь именно такие догадки полезли в голову.

— Ты со мной ничем не делился.

— Нечем было делиться, — пожал он плечами. — Но рано или поздно я всё равно во всём разберусь.

Он посмотрел на меня, он был совершенно серьёзен, но в глазах промелькнула искорка.

— Обещаю обойтись без выбитых зубов. Сегодняшняя акция — единоразовая.

Я сама себя удивила, когда кончики моих губ подпрыгнули в улыбке. Боже, ну и вечер сегодня у нас… странный до невозможности.

— Очень на это надеюсь.

— А я очень надеюсь, что ты и на второй вопрос мне ответишь.

Ну нельзя же было наивно надеяться, что он так просто оставит попытки вытащить из меня всю правду.

И снова передо мной стояла Марина — холёная рыжая стерва, будто оживший пин-ап.

— Если ты о том, что стряслось в твоём офисе, так… так ничего не стряслось.

— Ничего, кроме Игнатьевой?

Меня странным образом порадовало, что он не назвал эту дьяволицу по имени.