Надо же, их желания очень во многом сейчас совпадали.

— Что так? — Герман опустил свой стакан на стойку. По пищеводу вниз прокатилось приятное, согревающее тепло.

— Да переговоры три раза срывались, — Виноградов скривился. — Сначала по их вине, потом по нашей. В третий раз… там вообще из-за такого пустяка сорвалась встреча, что только держись. Я полдня матерился и уволил двух своих лучших секретарей.

— Ну ты суров, — Герман хмыкнул, любуясь янтарной жидкостью, сквозь толстое стекло ловившей золотистый свет кованных бра, украшавших массивную стойку.

— Да я дебил. Ищи теперь нормальных специалистов, — Виноградов выругался и подхватил свой стакан. — Но я тебе вот что скажу. Даже самых, казалось бы, крутых, любимых и незаменимых на деле всегда, всегда можно кем-нибудь заменить.

Хм…

Герман поднял на друга посуровевший взгляд:

— Спорное утверждение.

Виноградов сделал большой глоток и мотнул головой.

— Не, брат, я тебе говорю. Никто, никто в этой жизни наших нервов не стоит. Ни секретарши, ни егозящие жёнушки. Выпендривается — гони её за порог. Ты себе с дюжину лучше найдёшь. И дня не пройдёт. По тебе столько девок течёт, а ты со своей Лилей носишься. И ладно бы она ещё сидела смирно, так нет, небось истерики закатывает, раз ты такой хмурый. Так и гони её… эй, ты чего?

Последнее, что он помнил и ощущал — резкую, но странным образом приятную боль, когда его кулак въехал Виноградову в челюсть.

Его голова дёрнулась, и о стойку цокнул потерянный зуб.

Герман тряхнул правой рукой и склонился к ошарашенному Егору.

— Будешь и дальше так о ней рассуждать — потеряешь все остальные.

Герман опрокинул в себя остатки жидкости из стакана, сунул руку в карман, не глядя вынул из зажима наличку и припечатал её к стойке, посмотрев в глаза застывшему в шоке бармену:

— За причинённые неудобства.

А через час с небольшим за его спиной захлопнулась входная дверь его загородного дома.

Он даже не знал, ночует ли она сегодня здесь. Может, всё-таки собрала вещи и снова уехала.

В конце концов вся эта ситуация превратилась в дурно пахнущее, бескрайнее болото. В котором истины днём с огнём не сыщешь.

Он бы совсем не удивился, если бы она…

— Герман?..

Он вздрогнул и поднял голову. Лиля стояла на ступенях главной лестницы, бледная и перепуганная.

— Герман, что случилось?

Он пытался поймать её взгляд, но не получалось. Лиля смотрела куда-то ниже его подбородка.

— Ничего.

— Тогда… откуда у тебя кровь на рубашке?

Глава 50

— Кровь… не моя.

Но только озвучив первую пришедшую в голову мысль он вдруг подумал, что ей вряд ли есть какое-нибудь дело до того, чья это кровь.

Нет, даже не так.

Она и не подумала бы, что это его кровь. Она ведь знает о его крутом нраве.