Просто… хм… просто я, кажется, знаю этого мужика.

Герман уставился на младшего брата в полнейшем недоумении.

— Откуда?

Артур отхлебнул из своей кружки и совершенно буднично пояснил:

— Да как-то видел его вместе с Мариной. Она о чём-то с ним говорила.

Глава 47

Наш с Германом разговор давно завершился, а я продолжала цепляться взглядом за телефон, который отложила на рабочую стойку.

Странные, непонятные ощущения.

В отношении ситуации с Алексеевым ничего не изменилось. Я по-прежнему ума не могла приложить, куда он запропастился. Но пусть эти мысли меня и занимали, из них почти полностью ушла пожиравшая меня тревога. Да, соврать может каждый, но Герман не врал.

Некоторые вещи понимаешь по голосу, по манере.

Да и не думаю, что муж стал бы мне врать. За последнее время мы друг другу, может, больше правды сказали в лицо, чем за все три года, что прожили вместе. Именно той неудобной и рискованной правды, которую в любое другое время стремились бы придержать, чтобы не омрачать идиллию.

Света, заглянувшая в пустовавший торговый зал, приподняла подбородок:

— Ну что там? Разузнала?

— Если бы, — вздохнула я. — То есть я разузнала, но толку мало. Герман здесь ни при чём. Алексеева он не видел.

— Верить-то его заявлениям можно? — мрачно поинтересовалась подруга.

Я печально ей улыбнулась:

— К детектору лжи я его не подключала, но… нет. Свет, он не в курсе. Да и если бы он с ним повидался, наверняка получил бы на руки какую-то информацию по нашему корпоративу. Сама понимаешь, это наверняка повлекло бы за собой разговор. А вчера никакого разговора не было.

Светка прикусила губу, нахмурилась:

— Честно сказать, даже не знаю, хорошо это или плохо. Такие вот новости.

— Я, представь себе, тоже. Тут хоть какой-нибудь определённостью разжиться бы.

— Ладно, держим ушки на макушке. Пойду караулить начальство. Сегодня тихо что-то. Если клиенту нагрянут, ты мне маякни.

— Ага, — я поправила бейджик и обвела взглядом торговую залу.

Вот бы и остаток дня был таким тихим. Хотелось покоя и тишины, чтобы хоть ненадолго побыть наедине со своими мыслями.

Потому что подумать было о чём.

О том, например, что муж не стал на меня давить, когда дал понять, что знает о моём вчерашнем визите в его офис. Визите, о котором я умолчала.

Вспоминать до сих пор было больно. Марина и её слова…

Но у меня и мысли бы не возникло плакаться на всё ею сказанное супругу.

Потому что я по-прежнему не могла определить, сколько правды было в этих жестоких словах.

Даже если она и сгустила краски, не могла же она выдумать всё подчистую…

К сожалению, не было сейчас во мне достаточного здравомыслия и хладнокровия, чтобы положиться на собственные суждения и ощущения. Да, мне хотелось верить в то, что Игнатьева всё наврала.