Может, они договорились встретиться в его кабинете после обеда, чтобы…

— И как давно ты здесь стоишь?

— Для тебя подобное в порядке вещей? — меня совершено не интересовали ни долгие вступления, ни пустопорожние беседы. Уж точно не с той, кого я застукала в постели с собственным мужем.

На мой вопрос Игнатьева недоумённо моргнула, приподняла идеально подведённую бровь:

— О чём ты? Приносить документацию начальству?

— Спать с начальством, — подкорректировала я.

Светлый взгляд сделался откровенно хищным. Стоило отдать ей должное — Игнатьева была настолько высокого о себе мнения, что не обременяла себя ложью в общении с теми, кого считала во всех отношениях ниже себя.

— О, ты об этом… Знаешь, нет. Нет, не в порядке вещей. Обычно я не смешиваю личную жизнь и работу.

Мои ногти впились в ладони, но я заставила себя продолжать. Мне нужна информация. Нужно знать, что скажет она, раз уж Герман принялся убеждать меня в своей невиновности.

— Обычно, — эхом отозвалась я. — Какая прелесть…

Игнатьева томно повела плечами, явно наслаждаясь своим превосходством в разговоре.

— Лиля, при всём уважении…

— Уважении? — истерично всхлипнула я. — Марина, да как тебе не стыдно подобное говорить? После… после всего, что я видела…

Голос мой начинал предательски подрагивать, и за это я себя до глубины души ненавидела.

Какой же контраст мы всё-таки сейчас составляли! Собранная, холодная, уверенная в себе красавица и дрожащая, едва не хлюпающая носом простушка, вообразившая, что сумеет влиться в этот чужой мир людей, чьё эго по своим размерам может тягаться только с суммами на их банковских счетах."

"— Ну хорошо, — Игнатьева, конечно, не собиралась меня щадить, — если ты просишь отмести любое притворство, даже если это притворство продиктовано правилами хорошего тона…

— Лезть в постель к женатому мужчине тебе тоже хороший тон диктовал? — не выдержала я.

В светлых глазах засветился триумф — она за секунду меня надколола и теперь с удовольствием наблюдала, как я иду трещинами и рассыпаюсь, расклеиваюсь у неё на глазах.

— Это очаровательно, — промурлыкала она. — Так мило, что ты считаешь его законно своим. Женатый мужчина… Нет, это и впрямь забавно.

Она окинула меня долгим взглядом:

— Тебе ведь известно, что мы с ним знакомы очень, очень давно? Что наши семьи друг другу почти как родные? Что мы, наконец, встречались с ним какое-то время? Ну, конечно, известно. Если ты до сих пор не смогла сложить два и два, я тебе поясню. Такая связь запросто не обрывается. Она может ослабнуть, может на время почти испариться, всё верно. Но исчезнуть с концами? Нет. Это было бы невозможно.

— Чушь какая-то, — прошелестела я, отирая мокрые щёки.