Но на этот раз в открытую и совершенно не заботясь о том, как непрезентабельно выгляжу

Потому что ревела я на кухне у лучшей подруги, которая не примется поджимать губы, не осудит и не выставит за порог.

Светка заботливо подсовывала мне бумажные полотенца и время от времени подливала в кружку травяной чай. На её веснушчатом лице отражалась искренняя забота. В некотором смысле она дарила мне то, чего не могла мне дать даже родная мать, оставшаяся глухой к моим переживаниям.

— Лиль, ты отпей ещё, а? Отпей, отпей. Может, не сразу, но полегчает.

Я послушно припала к кружке, глотая душистый отвар и почти не чувствуя вкуса.

— Так а как…

— Я н-не зна-а-аю… — выдохнула я, переводя дыхание, — я понятия н-не имею, кто ему всё так переврал. К-кто всё так извратил… Ты представь, я… У меня даже слов не нашлось… Я не знала, с чего начинать оправдываться.

Оправдываться перед изменщиком! Где это видано?

Правда, об измене Германа я и Свете не рассказала. Что-то по-прежнему железно удерживало меня от того, чтобы об этом распространяться. Подруга знала лишь, что мы разругались в пух и прах из-за проклятого корпоратива.

Мне ещё только предстоит разобраться в том, почему, совершив недопустимое, Герман по-прежнему винил во всех бедах меня! Он чего-то недоговаривал. И это что-то было настолько важным и весомым, что позволяло ему вести себя подобным образом. До того, что наш последний разговор почти не проливал свет на его шашни с Мариной, а стал перечислением моих мнимых грехов!

— Погоди, — Света уткнулась взглядом в столешницу, пытаясь припомнить. — Да в нашей лавке-то и нет никого, кто может водить знакомство с твоим мужем. Мы же птицы совсем другого полёта. Милованов же не может?

Фамилия владельца нашего цветочного магазинчика заставила меня ненадолго прервать свои судорожные попытки восстановить дыхание.

— Н-нет. Ни с кем из… из нашего коллектива его н-не знаком. Я бы знала.

— Хм-м-м, — протянула Светлана, протянув мне свежее бумажное полотенце. — Ну… ладно. Оставим этот вопрос открытым. Давай пройдёмся по очевидному. Что такого этот некто мог ему рассказать?

Я дёрнула плечами. Я и сама который час перебирала в голове все возможные варианты.

— Ничего ведь из ряда вон не происходило. Ну да, Алексеев за тобой, как обычно, весь вечер увивался. Но ничего лишнего себе не позволял. И Алексеев… ну, он же как пудель. Он же совершенно безвреден!

— Да уж, — шмыгнула я носом. — Ты это моему мужу скажи.

— Слушай, а что он тебе в конце концов-то вменяет?

Я промокнула мягкой бумагой безобразно распухший нос:

— Алексеева и вменяет. Платье припомнил. И моё состояние."

"— Уф-ф-ф, — Светка закатила глаза. — А ты ему об этом не рассказала.

Она даже не спрашивала. Она уже поняла.

— Свет, да н-не могла я ему всё как на духу рассказать.