И ответственность: вести по жизни младших братьев, защищать сестер. У Саймона – всего лишь отягощавший его существование титул, у Энтони – целая семья. И тяготы эти несоизмеримы: его другу приходится намного тяжелее, – так стоит ли на него обижаться за то, что он чересчур ретиво исполняет свои обязанности и порой заходит в своей горячности слишком далеко?

– Мне кажется, – медленно проговорил наконец Саймон, обращаясь к Дафне, – мы с вашим братом сейчас далеко уже не те, что шесть лет назад. И с этим ничего не поделаешь.

Спустя некоторое время в доме Бриджертонов началась суматоха – иначе говоря, приготовления к обеду.

Дафна переоделась в вечерний туалет – темно-зеленое бархатное платье, которое, как говорили, придает ее карим глазам изумрудный оттенок. В нем она и находилась сейчас в главном зале дома, где тщетно пыталась успокоить мать, у которой разгулялись нервы.

– Почему Энтони не сказал мне, что пригласил к обеду герцога? – возмущалась Вайолет, усердно жестикулируя. – Мы ничего не успеем сделать. О боже!

Дафна держала в руках меню обеда: оно начиналось черепаховым супом и после тройной смены блюд заканчивалось мясом молодого барашка под соусом бешамель, за которым следовал десерт четырех видов.

– Не думаю, мама, что у герцога будет основание пожаловаться на недостаточное количество еды.

– Хочу надеяться, этого не произойдет! – воскликнула Вайолет. – Но если бы я знала о его визите заранее, то распорядилась бы подать говядину.

– Герцог понимает, что у нас не званый обед.

Виконтесса произнесла назидательно:

– Если присутствует герцог, обед не может считаться простой домашней трапезой.

Дафна задумчиво посмотрела на мать. Та говорила вполне серьезно и явно была расстроена.

– Мама, – повторила девушка, сама поражаясь своему терпению, – не думаю, что Гастингс из тех, хотя и стал недавно герцогом, кто ожидает, что из-за его присутствия на обеде мы все встанем на голову.

– Возможно, он не ожидает именно этого, дочь моя, но в каждом обществе есть свои правила, традиции. И откровенно говоря, я не понимаю твоего спокойствия и полного отсутствия интереса.

– Ничего подобного, мне очень интересно.

– Но ты совсем не переживаешь. И даже нисколечко не обеспокоена. Ведь он собирается жениться на тебе.

– Мама, он ничего не говорил об этом!

– Он и не должен. А для чего, скажи, он танцевал с тобой прошлым вечером? С тобой и больше ни с кем. Ах да, еще удостоил этой чести Пенелопу Фезерингтон. Но она не в счет. Он сделал это из жалости к бедняжке.

– Мне нравится Пенелопа, мама.

– Мне тоже.