Нас всех пропустили внутрь зала. И велели усесться поближе. Я села с краю. Как будто хотела сбежать, если что…

На сцене было всего ничего. Стремянка и мягкий матрац. Но эти две вещи никак не могли найти место. Мужчина, ходивший взад-вперёд мимо сцены, без конца повторял:

- Правее! Левее! Лестницу боком поставь. Да не к себе боком, а к залу!

- Сперанский, - шепнул кто-то из девчонок.

Я пригляделась. Худой и невзрачный! Не так я себе представляла кумира…

- Так, сойдёт. Вот так! – махнул он рукой, и мастера удалились со сцены. Мы остались «вдвоём». Он посмотрел в глаза каждой. Коснулся меня.

И от взгляда меня окатило испариной.

- Так! – начал, - Ты, ты, ты… Вот, ты! Ещё ты. Да, ты! Выходите.

Девчонки заёрзали. Те, на которых он указал. Думали, он их оставит. А остальных вышлет вон. Но получилось иначе! Они удалились, кто-то с обидой, а кто-то со злостью. Остальные остались сидеть. Я в их числе.

«Творец» поразмыслил, массируя скулы:

- Кто не уверен в себе, может сразу уйти.

Все остались сидеть."

"- Хорошо, - он вздохнул, отчего грудь пошла колесом. Сунул руки в карманы, - Спектакль называется «Дитя порока». Он экспериментальный и ставится впервые.

Вас зовут Катерина, вы - дочь проститутки, полюбившая парня и заразившая его ВИЧ. Он умер, вы также не хотите жить и бросаетесь в пропасть. Но перед этим произносите фразу: «Если ты там, дай мне знак». Звезда загорается… Федя, звезда! – при этих словах над сценой вспыхнула лампочка, - И вы летите вниз, на матрац. Не бойтесь, он мягкий.

Девушки зашептались. Одна из упитанных встала и вышла. Другие остались сидеть.

- Вот и отлично! Начнём по порядку. Вы первая, - указал он на блондиночку в первом ряду.

Всё это было так странно. Сперанский ходил перед нами, как будто учитель на курсах.

Нас вызывали «к доске». И просили исполнить этюд. Только в этот раз на кону было слишком много. Роль в постановке, где в зрительном зале, вместо горстки студентов, будут сидеть настоящие зрители.

Я ни разу здесь не была! Но зал показался большим. И позади умещалось, в ряды, десятков пять кресел. Ноги мои стали выплясывать твист. Я задержала дыхание. Нехватка кислорода всегда усмиряла меня. В голове закружилось…

Тем временем девушка влезла на лестницу и застыла на верхней ступени. Держась за перила, она прокричала:

- Если ты там, дай мне знак!

- Стойте, стойте, - прервал режиссёр, - Вы же не на трап самолётный взбираетесь.

Вы на утёсе, держаться там не за что.

Девушка с трудом отцепилась, но теперь ей было некуда деть руки. Фраза вышла скомканной. И, вместо того, чтобы кинуться вниз, она расплакалась.

Вторая, что влезла наверх, вместо неё, вообще отказалась прыгать. Она просто стояла, гипнотизируя матрас.

- Ну, и долго нам ещё ждать? – безжалостно выдал Сперанский.

Третья упала, а следом за ней стали падать другие.