Бабуля у нас отрицает мучное, - произнесла твоя мать. И, поставив пузатую ёмкость на газ, извлекла сигарету.

- Будете?

- Не, - ответили мы в один голос. Женька слегка офигел! Он скажет мне после о том, что почти «финишировал», глядя на сочное тело, прикрытое парой тончайших слоёв.

- Так что за идея с шарами? - спросила она.

Я смутился:

- Да так. Там внутри кое-что, - я сказал, а потом пожалел. Думал, вдруг твоя мама решит посмотреть.

Но она изумилась:

- Только не говори, что ты решил сделать ей предложение?

- А..., - я замешкался, - Нет. Но вообще, в перспективе..

.

- Она недостойна тебя! - махнула рукой твоя мать. И выдула облачко дыма.

Я нахмурился. Мне захотелось тебя защитить. Женька тем временем вышел в туалет. А я произнёс:

- Скорее всего, это я не достоин её.

Твоя мать улыбнулась:

- Понимаешь, родной? Мы с Нюткой такие безмозглые бабы. Она вся в меня, - ещё одно облачко так элегантно рассеялось возле лица, - А мне такой мужик нужен, который спуску не даст. Жёсткий, в общем! Иначе меня заносит. Вот был у меня первый муж...

Она, докурив, оперлась о тяжёлый рельеф подоконника:

- Любил меня жутко! И всё позволял.

Даже измену простить был готов. Только я не простила себя, понимаешь?

Я не понял, но молча кивнул. Твоя мама присела на стул. Ноги сплелись под халатом.

- Я, может, специально ему изменила, чтоб поглядеть, как он будет вести себя. А он мне опять: прости, останься, бла-бла...

- Но... ведь это и значит любить? - попытался я вставить свои «три рубля».

- Любить можно по-разному. Я тебе говорю это не потому, что хочу отвратить. А просто, чтобы ты был готов к любому повороту событий. Либо держи в кулаке, либо ладонь разожми и пусти.

Полумер не бывает! - продолжила Лена Георгиевна. Хотя... куда более логично было называть её Леной.

- Может быть, вы недостаточно хорошо знаете свою дочь? - отважился высказать мнение.

Женька стоял, не решаясь войти. Я слышал его шебуршание. Твоя мать улыбнулась:

- Всё может быть. Настоящее чувство меняет людей, это так. Вот в моей жизни ничего настоящего не было. Может хоть Аньке в этой связи повезёт.

Я, с её позволения, сел. И она громко крикнула:

- Эй ты, богатырь? Чё стоишь? Приседай и чаёвничай с нами.

Она была очень открытой и дерзкой.

Твоя мать. Смущала в два счёта. Но также рождала внутри ощущение собственной силы. Так, стоило ей намекнуть о наличии бицепсов у Женька, как тот «загорелся» и стал вдохновенно показывать пресс. Я даже хотел удалиться, оставить их вместе. Но испугался! Вдруг твоя мама его соблазнит? Этот дурак поведётся на острый позыв, ему лишь бы с кем...

Тут скрипнули чьи-то шаги. Мы оставили двери незапертыми. Ты ковырнула ключом, поняла, что открыто. И осторожно вошла. Кухня была сразу же за поворотом. И мы притаились втроём.