Я не хотел верить в то, что ликёр оказался посредником в этой игре. И назавтра ты просто забудешь! А ещё хуже — будешь жалеть о таком повороте судьбы.

Я всего лишь хотел насладиться, насытиться впрок. На случай разрыва. И потому целовал, прижимая к стене, заключая в объятия всю, целиком. Я стонал, я покусывал губы, я жаждал проникнуть в тебя. И делал попытки, пока языком. Но настойчиво, жадно, как зверь, что терзает добычу.

- Тихо, не надо, - ответила ты на попытку пробраться под кофточку.

«Значит, не слишком пьяна», - успокоился я. Значит, ты хочешь того же.

Мы поднимались по лестнице неторопливо. То и дело бросались друг к другу, желая обнять. Смеялись и шикали, чтобы соседи не слышали нас. На своём этаже я достал связку ключей от квартиры. Но, не дойдя до неё, принялся рисовать на стене.

Побелка легко поддалась, и на серой от времени стенке подъезда появилось два имени. «Витя + Аня». Я хотел написать «= любовь», но не стал. Это слово, «любовь», я боялся озвучить. Я не был уверен, взаимно ли это, и просто обвёл имена кривоватым сердечком.

Ты улыбнулась, встала на пару ступенек повыше и уложила голову мне на плечо.

- Завтра стыдно будет, - сказала, смеясь.

Меня кольнуло. Будто лицо окунули в холодную воду.

- Мне не будет, - ответил уверенно и поправил рисунок ключом.

Глава 5. Аня

С тех пор посиделки у друзей стали обычным занятием. Матери с бабушкой я говорила, как есть, что встречаюсь с друзьями. И те были рады, что я не одна! В пределах однушки мы делали всё, что хотели.

Мы пели и пили. Вино и коньяк. Курили траву, раздобытую Жекой. Играли в бутылочку. В карты на деньги. Но чаще всего интерес был не денежным. Парням куда больше хотелось раздеть нас троих догола. И если Лёлька всегда выбывала, оставшись в трусах, то мы с Вероникой держали парней в напряжении.

Я надевала всё лучшее разом. Носки, майка, лифчик, ещё одна майка. Даже двое трусов стало нормой носить, когда я собиралась к ним в гости.

- Эй! Так не честно! – кричал Жека, увидев под «слипами» стринги, - Я тоже могу сразу в трёх заявиться!

- И оба яйца обернуть в носовые платки, - смеялся Санёк.

Но, в отличие от нас, целью парней было – снять с себя всё, до последнего. Причём, начинали с трусов.

- Эй, у тебя же носки! – кричала Лёлька и закрывала глаза на бесстыдство, когда Жека показывал член.

- А у меня ступни мёрзнут, - парировал он, задирая их кверху.

- А черенок у тебя не замёрзнет? – фыркала я.

- Нееее! – тянул он игриво, - Он горячий! Хочешь потрогать?

Я морщилась и отводила глаза. Я бы потрогала… твой. Вот только раздевшись, ты всегда прикрывался рукой.

Ребята уже называли нас парой. И даже «Вероника Кастро» одобрила этот союз.

- Мы расстались друзьями, - сказала она, - Как нормальные люди.

- Я бы так не смогла, - я пожала плечами.

- Как? – удивилась она.