Построение текста хромает на обе ноги, повествование изломано, хаотично. В основном рассуждения и они очень странные. На титульном листе написано «Мысли о гармоничном бытие. Человеку много не нужно».

Они не жили, а почти что выживали. Еще раз убеждаюсь. Хотя Самойлов рассказывает иначе, приписывает неземную любовь и говорит, что неустроенность и тотальное безденежье переносили легко.

Меня злит, что он такой. Я представляла себе его совсем иначе. Мне казалось, что он сильный. Я жила все время в окружении слабых мужчин, за исключением Барского. Отец Доронин зависим от Аделины.

В рот ей смотрит. Остальные тоже ничем и никем не нуждаются. И этот такой же. Самовлюбленный эгоист.

Как же злит… Нужно уезжать. Не могу больше. На черта приперлась только? К папочке захотела. А он вон сидит этот папуля и на «вы» называет. Взгляд, как у лягушки стылой.

Ладно. Я же не надеялась ни на что, верно? Просто приехала узнать что-то. Вот, получай.

— Они не думали о твоей матери.

— Может это ты должен был о ней думать?

— А почему Вы мне «тыкаете»? — возмущенный пьяненький взгляд упирается в меня.

Фаталити.

А я еще Барского тварью считала.

По крайней мере он честен, хоть и демон. А происходящее здесь по цинизму все рекорды бьет. Ни слова в мой адрес, только нытье и полное разочарование жизнью. Взрослый мужик костерит направо и налево неблагодарных родственников, обвиняя во всех грехах. Главный из них — проклятые деньги сделали из них черствых людей. Его не поняли и не приняли, не помогли, одна Юля его любила.

— Хотя бы потому, что я твоя дочь. К сожалению."

"— Я бы попросил Вас…

— Скажи, ты боролся за меня? После смерти матери.

Вопрос повергает его в ступор.

Самойлов резко замолкает. Но я знаю, что он ответит. Холодно усмехаюсь и прямо смотрю на него. Не ошибаюсь в предположениях.

— Мне было очень тяжело. Я бы не смог тебя вырастить. Поэтому решил оставить тебя там. Решил утопить себя в работе в память о жене.

То есть мой папаша планировал сдать меня в дом малютки. Отлично.

— Не вышло смотрю, — обвожу рукой вокруг, — да?

— Брат Джулии забрал тебя. Повторяю, мне было тяжело. Я не справлялся.

— Хватит.

Быстро собираю вещи. Запихиваю в сумку все комом. Благо много разложить не успела.

Как вихрь по комнате движусь. Закручиваю волосы в хвост, чтобы не распадались.

Внутри вулкан клокочет. Какого… Какого черта я поперлась к нему? Зачем?

Натягиваю кроссы, куртку, вжикаю молнией.

Больше ни ногой. На фиг. Не было и не нужно такого жалкого. Я не нужна ему. Да и мне папаша тоже не сдался. Пусть сидит и дальше упивается мнимой гениальностью. Интересно, что в нем мать нашла.

— Всего хорошего.

Самойлов затяжно кивает. Впервые в глазах сквозит некая заинтересованность.