Когда его пальцы сомкнулись на моей шее и он, приподняв меня в воздух, прижал к стене, я почувствовала как меня охватывает дрожь. Я смотрела в его сиреневые глаза и дрожала. Не от страха. Мое сердце готово было лопнуть, разорваться от переполняющих меня эмоций. Я почувствовала, как краска прилила к щекам. Там, в примерочной, я хотела, чтобы он меня поцеловал. Хотела узнать какие на вкус его жестокие губы. Вблизи они казались мягкими. Сочными…Господи, что со мной? Я не могу хотеть поцелуев самого демона смерти. Я сошла с ума. Да. Я ненормальная. Но я хочу его. Вот почему меня трясет от одного его взгляда. От его голоса…Боже, какой у него голос. Никогда не слышала ничего более завораживающего. Его шепот или рычание. У человека не бывает ТАКОГО голоса.

И меня влечет к нему с невероятной силой как мотылька на костер. Только рядом с ним я не сгорю, а замерзну насмерть от его холода… От его ледяного взгляда.

В двери постучали, и я вздрогнула от неожиданности, и увидела Константина. Он вежливо поздоровался, но порог комнаты не переступил, даже после того как я пригласила его войти. Сказал, что ему не велено ко мне заходить.

— У Него посетитель. Он хочет, чтобы вы спустились к ним. Они в зале для гостей.

Гость? У Изгоя? Это звучало по–крайней мере странно.

— Он передал, чтобы вы прилично оделись.

Я разозлилась. Можно подумать я одеваюсь неприлично. Хотя Изгой все эти дни видел меня в жутких грязных тряпках. Неудивительно, что его мнение насчет моего вкуса далеко не лестное.

Ну, слава богу, теперь у меня есть, во что переодеться и пусть он проглотит свои слова когда меня увидит. Я перерыла все новые вещи в поисках чего то совершенно сногсшибательного и наконец то выбрала белое платье из очень тонкого трикотажа с длинными рукавами, воротником под горло. Очень скромное на первый взгляд, но с изюминкой- оно повторяет каждый изгиб тела. Каждую черточку, каждую выпуклость. В нем сочетается строгость и скрытая сексуальность. Я посмотрела на себя в зеркало и взялась за расческу. Расчесала волосы, долго думала, как их уложить и решила просто оставить их распущенными, потом накрасила губы, глаза, нарумянила щеки. ""Боевой окрас"", — так называли актрисы балета грим. Теперь, сейчас я при полном параде. Я больше не жалкая худая оборванка. Вот эти белые туфли, на невысоком каблуке, очень подойдут к моему наряду. А что если ЕМУ не понравится? Что если…

В дверь снова постучали, и я услышала голос Константина:

— Он зовет вас. Просит спуститься немедленно.

Черт, ну что же он такой нетерпеливый. Я вышла из комнаты и по вытянутому от удивления лицу Константина поняла. Что выгляжу довольно не плохо. Управляющий осмотрел меня с ног до головы.

— Ну как?"

"Не удержалась я и кокетливо поправила локон за ухо.