Изгой указал дворнику на дверь, а сам выключил обогреватель из розетки и понес в спальню. Федот переминался с ноги на ногу. Его одолевало любопытство. Кто там, в соседней комнате? Он сделал, было, шаг в строну спальни и чуть не вскрикнул когда Изгой появился на пороге.

— Уходи.

— Ладно. Если что нужно, я у себя. Помощь или еще чего, — пробубнел Федот, переминаясь с ноги на ногу.

Изгой проигнорировал последнюю фразу старика и проследил, пока тот не исчез за дверью. Странные эти создания — люди. Он не помнил, когда в последний раз разговаривал с ними. Да и вообще когда произносил хоть слово. С бессмертными слова не нужны — Изгой мог копаться у них в мозгах и разговаривать с ними мысленно. Все из за этого хрупкого существа. Изгой вернулся в спальню и включил обогреватель. Губы девушки посинели от холода. Придвинув радиатор поближе к постели Изгой повернул регулятор на всю мощность и через несколько минут почувствовал как нагревается воздух. Ему самому было все равно. Он не чувствовал ни жары ни холода. Наемник сел в кресло и вытянул ноги в сапогах. Он снова разглядывал свою гостью. Сегодня ночью он нарушил один из самых важных законов бессмертных — он не уничтожил свидетеля. Более того он вошел в контакт с людьми и привел человека в свое убежище. За это его могут покарать. Если узнают. Изгой сам не понимал, почему не смог убить эту смертную. Рука не поднялась."

"Впервые он увидел эту девушку случайно. У него было задание на уничтожение, очередной заказ Повелителя. Сторож–вампир из клана Гиен, работающий в театре, убивал задержавшихся посетителей. Ищейки Братства не вышли на его след. Когда такое происходит, наступает время Изгоя. Он приходит, чтобы наказать. Как только Палач ступает на землю, с этого момента Братство не имеет право мешать ему, вершить правосудие. Для Изгоя не существовало времени. Не существовало прошлого и настоящего. Он мог преодолевать расстояния в веках. Его могли послать и в прошлое, и в настоящее, и в будущее. Законы нарушались во все времена. Он выполнял задание и исчезал. Тогда он увидел эту танцующую девушку впервые и впервые заметил кого то кроме объекта, подлежащего уничтожению. Она танцевала так, что он не мог отвести от нее глаз. Никто и никогда не мог разговаривать движениями тела, а она могла. Когда ее хрупкое тело изгибалось, а руки взлетали и опадали как крылья, он чувствовал как им овладевает волнение и восхищение. Изгиб ее шеи, поворот головы, стройные ноги, скользящие словно не касаясь пола, заворожили его. Среди всех сердец, бьющихся в зале, он слышал только ее сердце. Оно отбивало ровный ритм, удар за ударом. Оно ликовало, пело, стучало в такт музыке.

Изгой выполнил задание, но тут, же получил другое.