Голоса детей утихли. Они боялись. Он всегда чувствовал запах страха.

— Ками! — тихо позвал Ник, но никто не отозвался.

— Ками, папа пришел, ты меня слышишь? Маленькая, папа нашел тебя.

Снова тишина. Ник чертыхнулся, свалил тушу монаха на пол и выхватил в факел висящий у входа в темницу. Увидев клетки и сидящих в них на цепях маленьких пленниц, Мокану почувствовал как им овладевает гнев. Не просто гнев, а дикая ярость, не знающая границ. Он подходил к каждой клетке, освещая перепуганных малышей, отыскивая свою дочь. Но ее среди них не оказалось.

— Где Камилла? Девочка с белыми волосами. Вы ее видели?

Дети молчали. Ник взломал клетки, разорвал цепи, выпуская их по-очереди из темниц.

— Мы сейчас выйдем наружу, вы поняли? Я пришел за вами и выведу вас на свободу. Только вы должны меня слушаться, хорошо?

Девочки смотрели на него расширенными от страха глазами.

— Я не один из них. Я пришел вас спасти. Я не дам им причинить вам вред.

Ник содрогался от жалости, разглядывая перемазанные грязью мордашки, рваную одежду на худеньких изможденных телах. Тот, кто так поступил с детьми, пусть и с вампирами, достоин смерти. Жуткой смерти. От мысли, что Камиллу держали в такой же клетке, у Мокану по телу прошла дрожь.

Ник вывел девочек из грота. Увидев монаха лежащего на полу, дети зашипели, оскалились.

— Это ваш ужин, — жестко сказал князь и усмехнулся, когда маленькие вампирши бросились на стража. Послышались дикие вопли, чавканье, клацанье клыков.

Стражника растерзали, от него осталась лишь горстка рваной плоти и залитая кровью ряса.

Только одна из девочек не прикоснулась к стражнику, она казалась младше всех, стояла в сторонке, обхватив худенькие плечи руками.

— Ты почему не ешь?

Спросил Ник и опустился на корточки, заглядывая ей в личико.

— Я не питаюсь кровью людей. Только животных."

"— Ясно. Бывает. Мой брат тоже вегетарианец. Пошли. Нужно выбираться отсюда.

— Я знаю, где девочка с белыми волосами, — тихо сказала малышка, — они увели ее уже давно. Туда, наверх, к тем страшным камням.

Ник нахмурился, кивнул, стараясь не думать о том, что это могло значить. Изгой там, он не даст Камилле погибнуть.

***

Изгой чувствовал, как постепенно силы его покидают, каждый удар Чанкра лишал его силы. Теперь он мог только обороняться, но не нападать. Держать мага подальше от алтаря, уводить в дебри проклятого леса. Чем дальше, тем лучше. Распаленный долгим преследованием, Чанкр настигал Изгоя с особой настойчивостью, как и любой сильный воин, он за версту чуял запах поражения противника. Упорное сопротивление Изгоя бросало ему вызов. Любой другой бессмертный уже пал бы ниц и молил прекратить пытку болью, но не этот безумец. Чанкр знал, что мозги Палача плавятся.