Потом положила руки мне на плечи:

— Хорошо, попробуй. Ты должна уговорить ее отнести тело Камиллы на старое кладбище древних. Отдать его демонам для того чтобы душа, которую они забрали сегодня ночью, воссоединилась с телом. Если этого не произойдет Камиллу можно считать мертвой.

— Почему она не отдает им тело? Если это единственный шанс?

— Потому что демоны все равно убьют Камиллу, но тогда у нас даже не будет праха, чтобы похоронить.

Я снова ничего не понимала, но ведьма продолжила:

— Но если Изгой и Ник успеют вовремя — Камилла вернется домой. У нас есть шанс. Теперь понимаешь?

Да, я понимала, ровно столько сколько мог воспринять мой разум далекий от их козней, их правил, их пророчеств.

— Уйдите все, — шепотом попросила Фэй, — пусть Диана попробует.

Когда вампиры оставили меня одну, я прислонилась лбом к двери и очень тихо спросила:

— А меня ты впустишь? Они ушли.

В ответ тишина, которая повисла в воздухе, и напряжение достигло своего пика. Внезапно дверь распахнулась и я шагнула в спальню. Я еще никогда не чувствовала чью то боль так явно. Сейчас она была просто не выносимой и взглянув на Марианну мне самой захотелось умереть. Отдать свою жизнь, чтобы ее дочь оказалась жива. Потому что мне казалось — Марианна сама мертва. Ее кожа приобрела пепельно–серый оттенок, глаза стали черными как обсидиан. Она прижимала к себе тело дочери и выглядела безумной: темные круги под глазами, ввалившиеся щеки и растрепанные волосы, утратившие свой блеск. Я сделала шаг в ее сторону, и она зашипела на меня, впервые оскалившись, не подпуская к себе и ребенку. Я замерла у двери.

— Я не пришла забрать ее у тебя. Даже если бы хотела я бы не смогла. Я пришла разделить с тобой твою скорбь. Позволь мне просто посидеть с вами обеими в тишине.

Марианна посмотрела, словно сквозь меня, но страшный оскал пропал, и черные радужки немного посветлели. Дверь за мной с грохотом закрылась. Я сделала шаг и увидела, как Марианна села в кресло, уложив дочь на руки, и тихо запела, укачивая мертвую малышку. Мне стало жутко. Это монотонное пение и скрип кресла качалки сводили с ума.

Я осторожно подошла к ней и стала сзади. Прошло несколько минут и я посмотрела на часы. У меня очень мало времени убедить Марианну. Я должна сказать нечто такое, что заставит эту обезумевшую от горя женщину поверить мне.

— Марианна, ты веришь в Ника?

Она раскачивалась все быстрее и пела громче. Я попыталась унять дрожь во всем теле и продолжила.

— Ник и Мстислав сделают все, чтобы вернуть Камиллу домой, но если ты отберешь у них эту возможность, то ради чего они сейчас там рискуют жизнью? Ради чего они борятся, если им по сути некого спасать?

Марианна продолжала петь, и казалось, она меня не слышала, только кресло уже не раскачивалось с такой силой.