Затем мы миновали темную башню, над вершиной которой дрожало зеленое сияние. Изнутри башни, откуда-то снизу, доносилось низкое утробное жужжание.

— Там мудрецы, — сказала Лиина. — Они готовятся.

— Волшебники?

— Вы их видели. У Господина Тумана.

— А что они делают?

— Они думают… они заклинают. Чтобы все получилось правильно."

"— Но если они заклинают, — я постарался призвать на помощь память о сказках моего детства, — зачем тогда все вы? Зачем рисовать проект, зачем собирать каменщиков и землекопов? Зачем все те люди на площади?

Зеленое сияние над башней стало ослепительно белым.

Я зажмурился. Когда я открыл глаза, то увидел, как в небо уносится светящийся плазменный шар.

— Глупый, — сказала Лиина с мудростью юной ведьмы. — Разве вам не понятно, что мудрецы не могут делать вещи? Построить дворец должна я сама.

— Как лягушка! — вспомнил я.

— Почему как лягушка? — Возможно, она не знала такого слова, но интуитивно она почувствовала в нем нечто принижающее.

— Это наша сказка. Старая сказка.

— Наш дворец — не сказка! Это очень важно понять!

Стараясь донести до меня всю серьезность ситуации, Лиина даже схватила меня за руку и дергала меня за пальцы в такт словам, словно подчеркивая их значение.

Мы остановились.

— Вот и ваш дом, — сказала Лиина. — Вам надо спать.

Она смотрела на меня с каким-то отчаянием, и ее ногти врезались мне в ладонь. Мне передалось ее состояние. Я не мог расстаться с ней.

— Мы пойдем ко мне? — спросил я.

— Почему?

— Потому что я не хочу, чтобы вы уходили.

— Как жаль!

— Не уходите.

— Я рада пойти к вам, — сказала Лиина. — Я хочу остаться с вами. Я ждала, но ко мне еще не пришел мой мужчина.

Может, это не было признанием в любви, но как признаются здесь? Во мне кипело смятение, я был во власти невнятности ощущений и рефлексов — я стремился к Лиине, но в то же время она казалась мне бесплотной, прозрачной, недосягаемой…

— У нас нет времени, — сказала она, но в то же время она вела меня к дому, к моим дверям и с каждым шагом все более спешила.

 — Пожалуйста, мне так нужно…

И тут ударил колокол.

Звон его донесся сверху, с неба, из облаков, мне показалось даже, что от глубины и гулкости этого звучания приостановили свой бег луны и вздрогнула земля.

Хватка пальцев Лиины сразу ослабла, будто ее ударили.

Она стояла рядом со мной, опустив руки.

— Что случилось? — спросил я, уже понимая, что случившееся необратимо.

— Мне пора, — сказала она.

— Но мы шли ко мне?

— Поздно.

— Ты придешь к ним потом… когда захочешь.

Слова мои звучали двусмысленно и неубедительно.

В городе происходило какое-то движение — словно на улицу вышли школьники и спешат в школу. Стоит ноябрь, и потому темно.

Она провела пальцами по моей щеке.

— Ты иди и спи, — сказала она.