Гена, одарив меня взглядом исподлобья, все-таки подошел, сел рядом, оставив между нами расстояние, и взял машинку. Отлично. Теперь будем осторожно узнавать, что же происходит, хотя и так догадывалась, картина, в общем, знакомая и увы, не слишком веселая. Ну, попробуем поговорить.

— Ген, а тебе нравится в школе? — зашла я издалека, наблюдая, как мальчик с сосредоточенным видом водит машинку по дивану.

Он кивнул, не поднимая головы. Вообще, коллектив у нас подобрался на удивление дружный и слаженный, все учителя — профессионалы своего дела, и директриса подходила к кадрам со всей серьезностью. Не боялась увольнять, если поступали жалобы на качество работы. Техническое оснащение тоже вполне на уровне, и компьютерные классы, и интерактивные доски, и проекторы, и прочее. А сами преподаватели не просто любили свое дело, но еще и детей, что немаловажно. И если уж Гену отправили ко мне, то значит, проблема серьезнее, и лежит вне стен школы.

— Интересно на уроках? — продолжила я расспросы.

— Интересно, — снова кивнул Гена и тут же недовольно добавил. — Только меня не спрашивают, а других. А я руку поднимаю.

— Ну, детей же много в классе, учитель не может только тебя одного спрашивать, — мягко произнесла я. — Спросят на следующем уроке, или эта учительница — но в другой раз. Главное, чтобы ты был готов. Ты ведь учишь уроки?

— Учу, — пробурчал мальчик, насупившись.

— А дома тебя хвалят? — я осторожно перевела тему, не сводя с маленького пациента взгляда и подмечая малейшие изменения.

Машинка замерла, плечи вздрогнули, и пальчики сжались.

— Папа иногда, когда он с работы приходит, — признался Гена, а у меня в груди кольнуло от жалости.

— А мама? — тихо спросила, понимая, что вот он, корень проблемы.

— Она ругает только, когда плохо веду себя, — проворчал мальчик.

— Скажи, а тебе нравится, когда тебя ругают? — очень хотелось сесть ближе, обнять, но — пока нельзя.

Гена наконец поднял голову, посмотрел на меня.

— Не нравится, — он шмыгнул носом, и пальчики вцепились в пуговицу на жилетке, начав крутить.

Но тогда его замечают, а мальчику хочется внимания. И он, видя, что за хорошее не получает его, делает все по-другому, чтобы хоть как-то, но заметили.

— Ты же хочешь, чтобы тебя учителя хвалили? — прежним мягким голосом спросила я с улыбкой.

В глазах пацана загорелась надежда, и он в очередной раз не слишком уверенно кивнул, неожиданно застенчиво улыбнувшись.

— Хочу, — ответил Гена и вздохнул. — Только они ругают…

— А ты покажи им, какой ты хороший и умный мальчик, — предложила я, хитро прищурившись. — Давай, поиграем с тобой в игру? — предложила, осененная внезапным вдохновением.