Печь большая, металлическая, но на дровяную не похожа. Хотя я видела ее только раз в жизни, в деревне.

В глаза бросился тускло светящийся значок солнца с волнистыми лучами, расположенный сбоку громоздкой конструкции.

Я стерла пыль с металлической таблички, чтобы прочесть выбитую мелким шрифтом надпись: “Фабрика магической утвари господина Бонье. Требует подзарядки магией огня раз в шесть месяцев.”

Силы меня покинули. Я осела на пол и зажала руками рот в попытке подавить стон. Из глаз брызнули слезы, впрочем, как-то лениво. Смеяться хотелось сильнее.

«Так, Татьяна, быстренько утереться! – внутренний голос дал оплеуху. – Унывать запрещено, как и впадать в истерику, лучше поработай мозгами».

Но почему хочется бегать кругами и орать? Все это какой-то бред или иллюзия. Мне что, теперь здесь жить предстоит? Остаться навсегда? Эх, лучше бы…

В голове завертелись ужасные мысли, но я отбросила их усилием воли. Снова взяла телефон в надежде дозвониться хоть до кого-нибудь, но он так и не включился! Просто бесполезный кусок металла и пластика. Я отрезана от мира и выброшена куда-то на задворки цивиллизации."

"Помассировав виски, я выглянула во двор сквозь тусклое стекло. Надо посмотреть, что еще тут есть.

Торопливо, не заботясь о сохранности вещей, стала распахивать створки шкафов и выдвигать ящики. Посуда, посуда, склянки… На столешницу высыпалась горстка муки. Я открывала горшки по очереди, словно надеясь найти что-то важное. Тут были обычная гречка, горох, фасоль, полба… Уже прогорклые. Видно, что хранятся давно.

Сколько там дом пустует, если верить странной соседке? Полгода? Может эта, как ее там, тетка Свэнья что-то объяснит?

Главное не суетиться и держать себя в руках. Не впадать в истерику. Только тогда я разберусь, что со мной произошло, и как быть дальше!

Сжимая подрагивающие пальцы в кулаки, я вышла на улицу. Огляделась.

Соседка возилась с розами, но подняла голову, услышав мои шаги.

Я не знала, какой вопрос задать первым. Какой сейчас год? Что это за город? Если меня принимают за местную и называют Танитой, то я, по идее, должна все это знать. А начну задавать странные вопросы, так не отправят ли в психиатрическую лечебницу?

– Чего глазами хлопаешь? – она подбоченилась и фыркнула. – В мастерской уже была? Ты проверь, не растащили ли чего. А то вдруг воры уже все обчистили.

Мастерская? Я не успела обойти весь дом, могла и не заметить.

– А там было, что брать?

Тетка снова посмотрела на меня, как на сумасшедшую. При этом она говорила так серьезно и естественно, что заподозрить розыгрыш было ну никак нельзя. Она будто жила в этом, это было ее повседневностью.

– Ну еще бы! Только дурак не знает, что Малкольм был ювелиром. Самым умелым во всем Керлиге, между прочим.