А так с паролем подошел совершенно незнакомый человек, и только выражение глаз помогло идентифицировать его как Гепарда. Глаза изменить нельзя. Недаром во многих аэропортах мира устанавливают приборы для сканирования глазного яблока.

Но возражать не имело смысла: Гепард не скажет больше того, что считает нужным. Возможно, он страхуется и, не доверяя Центру, сам пытается обезопасить себя от возможных неожиданностей. При его роде занятий такая предосторожность не будет лишней.

— А почему ты убил своих товарищей? Или кто там они?

— Это мои проблемы! — Смуглое лицо передернула раздраженная гримаса.

— А почему за нами следили? Я проверялся, все было чисто! — сказал Макс. «Хвоста» действительно мог привести только Гепард. Место контакта мгновенно окружили, и, если бы Гепард не бросил гранату, сейчас они бы подвергались пыткам в гондурасской тюрьме. После часа бешеной гонки им удалось оторваться от преследования, но в машине закончился бензин, и они забрались в Черные скалы, чтобы дождаться ночи.

— Предательство, — коротко сказал Гепард. Скулы его закаменели, смуглая кожа обтянула лицо еще больше. — Никому нельзя верить. Это основной принцип жизни. Чем ближе человек, тем больше вероятность предательства.

Макс так не считал, но промолчал.

Солнце клонилось к горизонту, лучи его слабели, тени удлинялись. Если бы удалось напиться, можно было бы спокойно дожидаться ночи. Но в скалах нет воды.

Внезапно Гепард встал и, крадучись, двинулся по расщелине. На нем были широкие брюки и длинная, наполовину расстегнутая куртка, надетая прямо на голый торс. Куртка сильно топорщилась: по многочисленным карманам было рассовано двести тысяч долларов наличными. Двадцать пачек сотенных купюр. В правой руке контакт сжимал длинный и узкий нож с обоюдоострым клинком.

Карданов не понял, чего он хочет, но спрашивать не стал: бесполезно. Он прикрыл глаза и как будто погрузился в полудрему. Но отчаянная дробь живой трещотки вывела его из забытья. Гепард поймал гремучку, отсек ей голову и пил фонтанирующую из бьющегося тела розовую кровь, как пьют дождевую воду из перерубленной лианы.

Это он сделал напрасно. Макс выругался про себя, но ничего не сказал.

— Будешь? — напившись, спросил контакт окровавленным ртом.

— Нет. Забрось ее подальше.

— Почему?

— Потому!

— Это все сказки, — скривился Гепард, но послушался и, раскрутив, зашвырнул темно-серый шланг метров на десять. И тут же рядом с ними срикошетила о камни пуля, через долю секунды донесся звук далекого выстрела. Гепард мгновенно присел и сплюнул розовую слюну. Макс выругался еще раз.