Думали, что это пропавшие в XVII веке племянники короля, незаконнорожденные принцы. Но радиологический анализ показал, что останки относятся к XI веку!

Худой вытаращил глаза.

— Так и не узнали, кто они и почему убиты. Хотя понятно: династические интриги, борьба за власть. Сколько таких невинных жертв, безвинно замученных и неотмщенных! А их палачи не призваны к ответу и улыбаются, безнаказанные, с портретов в дворцовых картинных галереях. Где же справедливость?

— Власть мало совместима со справедливостью, — сухо заметил Макс. — Итак, что вам поручили мне предложить?

— Да, власть держится на крови. — Худой захотел расслышать только первую часть фразы. — В одной российской книге я как-то прочел замечательное высказывание: «Кремлевские камни кровь любят». Так вот, не только кремлевские: и тауэрские, и версальские, и все прочие.

Они медленно шли по вымощенному булыжником двору. По газонам важно гуляли вороны. Некоторые, хлопая крыльями, перелетали с башни на башню. Внутренние стражники замка — бифитеры — в старинных красных камзолах лениво наблюдали за порядком. Бифитеров всего сорок — гораздо меньше, чем их изображений на миллионах бутылок с одноименным джином, продающимся по всему миру.

— А вот здесь производили казни, — Худой указал на вделанный в булыжник кружок. — Рубили головы специальным мечом, коротким и широким.

— Я достаточно давно живу в Лондоне, чтобы знать все эти истории, — оборвал его Карданов. — Давайте перейдем к делу.

— Мы уже почти перешли к нему. — Худой покосился на спутника. — Считается, что за целую тысячу лет здесь казнили всего семь человек, вон сзади табличка с фамилиями и датами. Посмотрите внимательно, и окажется, что на самом деле кровь лилась не все тысячелетие: эти семеро несчастных экзекутированы всего за шестьдесят лет, причем основное число казненных приходится на правление Генриха VIII. Он обезглавил даже двух своих жен, еще нескольких уморил, а сколько любовниц отправил на тот свет!

В голосе резидента появились обличающие ноты.

— Он казнил и Томаса Мора, и многих известных людей, он закрыл все монастыри, реформировал церковь, заменив кресты флюгерами на куполах, прославился любовными похождениями, но вошел в историю не столько как Синяя Борода, сколько как почитаемый и мудрый политик! Парадокс, правда?

— Какое отношение все это имеет ко мне? — раздраженно спросил Макс.

— Самое непосредственное. Вам ведь не понравились мои истории?

— Нет!

— Значит, мы не ошиблись. — Худой многозначительно кивнул. — Вы любите справедливость и не любите проливающих кровь тиранов. Поэтому мы к вам и обращаемся.

— Что вам надо? — в очередной раз спросил Макс.