Теперь следовало пожать контакту руку и обсудить с ним идиотизм тех умников в Центре, которые выдумывают такие пароли. Но Макс так и замер с протянутой рукой. Перед ним стоял совершенно незнакомый человек! Это могло означать только одно — провал! Спецкурьер машинально огляделся: куда бежать, но ясно было — если сеть наброшена, из нее не вырвешься!

— Все в порядке, это я, Гепард, я сделал пластику, — совершенно спокойно произнес человек и едва заметно улыбнулся. Эта улыбка и взгляд поставили все на место. Перед ним стоял настоящий контакт. Гепард. Но почему его не предупредили в Центре, не показали новую фотографию? Что-то здесь не так.

— Не бойтесь, все в порядке, идите за мной!

Гепард быстро пошел прочь с площади. Фигура и походка у него остались прежними. Чуть помешкав, Макс двинулся за ним.

Он мало знал про контакт. Ни имени, ни национальности, ни рода занятий. Только то, что Гепард был выходцем из Иордании, но, кажется, являлся этническим чеченцем, там большая диаспора. Во время учебы в Москве был отобран и прошел подготовку для национально-освободительного движения. Они уже дважды встречались — в Мексике и Панаме. Какую революционную борьбу вел там Гепард, Макс так и не узнал, он просто передавал ему деньги и уезжат. Но был уверен, что активность контакта находила отражение в полицейских сводках.

Уже через несколько кварталов асфальтовое покрытие улицы уступило место голой, пыльной и выжженной земле. Это было Максу хорошо знакомо. Пятиэтажные дома имели вид гетго: трещины в стенах, выбитые стекла, граффити на фасадах. Гепард свернул в подъезд, поднялся по загаженной лестнице на второй этаж, постучал согнутыми костяшками пальцев, подавая условный сигнал. Дверь открыли не сразу. Только через несколько минут заскрежетал засов и на пороге появился обнаженный по пояс смуглый мужчина лет сорока в цветастых штанах и сандалиях на босу ногу.

Он сказал что-то по-арабски и сделал шаг назад, пропуская их внутрь.

Это было похоже на тиходонскую трущобу где-нибудь на Лысой горе. Небольшие комнаты с ободранными голыми стенами, почти полное отсутствие мебели — то ли пропитой, то ли никогда не завозимой. Даже матрац на четырех кирпичах был точно такой, как у Витьки Кружка, что жил по соседству с Антониной в Мануфактурном переулке. На матраце сидел темнокожий молодой парень, угрюмый и широкоплечий. Он был в белой футболке и шортах.

Полуголый что-то сказал Гепарду. Макс обратил внимание на требовательный тон, странный для обращения к старшему.