Беззаботная жизнь в спокойной стране притупила в Карданове навыки опытного оперативника и усыпила инстинкт самосохранения. Поэтому Макс, любуясь пейзажами, размышляя о погоде и нравах британцев, не контролировал прилегающую территорию на предмет опасностей и просто странных событий. И потому не заметил блеска оптики в чердачном окошке дома напротив.

Британцы действительно особая нация. Они чопорны и склонны к снобизму, они считают свой дом своей крепостью, и, между прочим, правильно делают. Но если надо оказать содействие государственным чиновникам, то все условности и предрассудки немедленно отбрасываются в сторону и необходимое содействие гарантируется в полном объеме, даже если оно направлено против твоего ближайшего соседа, ничем не скомпрометировавшего себя за пять лет жизни напротив. Больше того, сосед никогда не узнает об этом факте. Да и вообще никто из посторонних никогда об этом не узнает.

Щелк, щелк, шелк!

На чердаке работали двое мужчин среднего возраста, в одинаковых серых костюмах, плотно облегающих поджарые спортивные фигуры, и красных, в косую серую полоску галстуках. Практически любой обыватель, сколь-нибудь искушенный в жизни, без особого труда смог бы угадать в них сотрудников знаменитого Скотленд-Ярда.

Майк Аркитон работал цифровой фотокамерой. Он был чуть повыше ростом, резок в движениях, а его грубое красное лицо выдавало привычку к работе на улицах, которая даже в спокойном Лондоне бывает сопряжена с немалым риском. Его напарник Стивен Броди держал в руках остронаправленный лазерный микрофон и через наушники прослушивал запись разговора Макса и Анны. Он выглядел более медлительным и мягким человеком, но впечатление это было обманчивым.

— Прекрасная запись! — Броди снял наушники. — Раньше я не верил, что по колебаниям стекла можно разобрать звуки! А как у тебя?

— Наснимал на два альбома, — ответил Аркитон. — А может, и на три.

Он вывел на дисплей камеры наиболее удачный снимок Макса Карданова. Потом рука Майка проворно скользнула за отворот пиджака в просторный внутренний карман. Тонкие, как у пианиста, пальцы с короткими, обрезанными ниже подушечек ногтями выудили увеличенную паспортную фотографию улыбающегося мужчины, наклеенную на розыскную карточку Интерпола. Некоторое время Аркитон сличал снимки, потом взял с подоконника бинокль и приложил окуляры к глазам.

— Он? — коротко спросил Броди.

— Похоже, он. Хотя… И все же, кажется, он. Сам посмотри!

Теперь они вдвоем сличали сделанные снимки с розыскной фотографией и по очереди рассматривали в бинокль ничего не подозревающего Карданова.

— Да, это он. Только здесь он моложе, — кивнул наконец Стивен Броди и задумчиво почесал затылок.