С трудом сдерживаю всхлип. Нельзя себя выдавать. Нутром чую, что нельзя.

— Пытки?

— У тебя не осталось вр-ремени. Скоро найдут тех двоих. Ты поспеш-шила.

Тишина, только медленный стук моего замерзающего сердца. Затем шорох ткани:

— Приведи её в себя, — командует Альва. — Я за артефактом.

Быстро удаляющиеся шаги.

Я испытываю облегчение, услышав звук хлопнувшей в отдалении двери. Эта страшная женщина вышла. Вот только не рано ли я обрадовалась? Всего лишь короткая передышка. Да и не одна я осталась. Со мной кто-то, собирающийся привести меня в чувство. Это разморозить, что ли?

Надеюсь. А пока я по-прежнему не могу шевельнуть ни рукой, ни ногой. Или уже могу?

Стук сердца становится чаще, и я чувствую, как из центра груди расходятся по телу тёплые волны. Что-то мягкое и пушистое касается моего уха, и голос с бархатными нотками тихонько говорит:

— Не соглаш-шайся. Если добр-ровольно отдашь бр-раслет, погибнешь.

А как я отдам его? До сих пор у меня не получалось от него избавиться. Но язык не слушается, получается только невразумительное мычание.

Между тем, сковывающая корка льда исчезла, моё тело начинает согреваться, и я пробую шевелить пальцами на ногах. Получается. Пора посмотреть, кто тут проявляет заботу обо мне."

"Я сажусь, одновременно открывая глаза. Оказывается, я нахожусь в огромной спальне с кроватью-аэродромом. Вот только лежала я всё это время не на постели, а на полу, точнее на роскошном пушистом ковре. Машинально провожу по ворсу рукой — влажный. Наверное, от растаявшего льда. Вода, конечно, почти вся впиталась в пушистый ворс, но и на влажном сидеть неприятно. Быстро поднимаюсь на ноги.

С той стороны, откуда доносился женский голос, роскошное кресло с широкими мягкими подлокотниками, и на одном из них вальяжно развалился огромный котяра. Классический кот Бегемот[5], только не полностью чёрный. На его спине два симметричных белых пятна в форме сложенных крыльев. Красавец. Но мне сейчас не до местной фауны.

Оглядываюсь в поисках того, кто беседовал с Альвой. Никого. Не почудилось же мне в самом деле?

— Ёшкин кот, — бормочу себе под нос. — Что же со мной происходит? Куда уехала моя крыша?

— Собер-рись, — раздаётся со стороны кресла.

Я резко оборачиваюсь. Никого. Кот лежит на прежнем месте, и на его морде, как и положено коту, абсолютное равнодушие.

— Ты что невидимый? — интересуюсь я, обращаясь к пустому предмету мебели, но тут же вспоминаю прочитанные книжки о магии в мире фэнтези. — У тебя завеса невидимости?

Кот презрительно фыркает:

— То есть ты меня не видишь?

Я тихо стекаю на ковёр.

— Бр-раслет не отдавай, если хочеш-шь жить, — звук идёт из приоткрытой кошачьей пасти, которая тут же захлопывается, стоит только скрипнуть двери.

В комнату входит Альва.