Перед тем как спуститься на землю, я оглянулась. Между нами было добрых три квартала, но казалось, что инквизитор совсем рядом, я гляжу в его чёрные глаза и тону в них.

Часы на храмовой башне пробили полночь, и народ весело заулюлюкал, радуясь наступлению праздника Вселюбящей. Я послала инквизитору издевательский воздушный поцелуй, прекрасно зная, что он смотрит и видит, спрыгнула в самую толпу на главной площади и сняла маску.

Миссия была выполнена.

– Мама! Он тоже объявил отбор! – через галерею комнат разнесся визгливый голос моей «сводной сестры». – Я должна туда попасть!

Затем воздух наполнил приближающийся стук каблуков. В комнату влетела Элиза и, даже не взглянув на меня, кинулась к «маменьке». Герцогиня неодобрительно нахмурилась при виде дочери, но ничего не сказала и лишь отложила шитье.

– Смотри! Объявление об этом есть в утренней газете! – Элиза продолжала верещать.

Мне очень захотелось покинуть комнату, но серебряные канделябры были еще не отполированы, и герцогиня бы меня не отпустила. Поэтому пришлось выслушивать восторженные возгласы «сводной сестры» о великом и ужасном Главном инквизиторе, который, наконец-то, решил жениться.

Я не понимала, что хорошего в том, чтобы стать женой этого мужлана. Сразу вспомнилось, как он прижимал меня к себе, какие у него сильные руки, упругие мышцы и хрипловатый, проникающий под самую кожу голос… Ладно. Что-то хорошее все же было. Но он же инквизитор! Уже за это его можно было не любить.

Видимо, я слишком громко хмыкнула.

– Мелина! – одернула меня герцогиня. – Ты задумалась, с какой стороны еще не чищено?

Я закатила глаза, повертела канделябр и, оставшись довольной своей работой, перешла к следующему. Я носила гордое звание «падчерицы» уже месяц, но с каждым днем все больше понимала, что меня, скорее, воспринимают как очередную прислугу в доме герцогини, а не как приемную дочь.

Впрочем, лучше так, чем быть в темнице или на каторге. Ничего, осталось потерпеть немного. Герцогиня обещала сделать мне новые документы, а там уж я постараюсь унести ноги подальше отсюда.

– Нам всего-то нужно сделать вторую половину вот для этой безделушки, – сквозь поток мыслей до меня снова долетело верещание «сводной сестры». – Говорят, что девушка, которая ему понравилась на празднике, это обронила, и он теперь по этой штуке решил провести отбор невесты.

У меня все похолодело внутри. Кажется, я знала, о чем они говорили.

– Ваша светлость, мне нехорошо. С вашего позволения я пойду умоюсь, – я присела в реверансе.

Герцогиня отмахнулась от моих слов, и я со всех ног побежала в свою комнату. В моей темной каморке, в самом дальнем углу, под покрывалом стоял сундук. Я провела над ним рукой, замки щелкнули, крышка открылась.