В мире их сотни тысяч. Нас интересуют только солидные люди.

– Расценки прежние?

– Конечно, они растут. От ста тысяч долларов до… Высшего предела нет.

– Я слышала, что в Центре органного донорства возникли проблемы с оформлением иностранцев.

– Их проблемы, пусть они их и решают. Практика устоявшаяся – клиентов «красят». Записывают как Ивановых, Петровых и так далее. Есть специалисты, снабжающие их паспортами с московской пропиской. Но если разговоры не прекратятся, мы перестанем иметь с центром дело. Мне, кстати, не нравится их новый директор. Слишком алчная, тупая и грязно работает.

Недавно у нее умер ребенок из Израиля. Пересадили ему почку и бросили одного на ночь.

– Недоумки. Донор был наш?

– Да.

– Передай, что за такую работу платить не будем.

– Обязательно.

– Ладно. Получишь деньги. А сейчас иди. Я сегодня отдыхаю.

Не успел Андрей Ильич выйти, как в кабинет вновь заглянула секретарша.

– Раиса Мефодьевна, там мальчик ваш пришел. Может он войти?"

"– Нет. Пусть подождет. Я сейчас выйду.

* * *Гера нисколько не растерялся в дорогом бутике. Быстро и внимательно просмотрел одежду известных фирм.

Раиса сунулась было к нему с шикарным костюмом, но он, мягко улыбнувшись, покачал отрицательно головой. Выбрал сам черные джинсы от Дольче с ручной вышивкой на поясе, рубашку из жатого шелка бледно-сиреневого цвета и джемпер цвета слоновой кости с открытым воротом от Кензо. Туфли от Гуччи и черные шелковые носки довершили его наряд. Когда Раиса вошла к нему в примерочную, то даже не нашла слов восхищения, так он был красив.

– Ну, ты, парень… Что-то невозможное!

Они заехали к ней домой. Раиса поставила на столик бутылку красного вина и вазу с ананасом, нарезанным кубиками.

– Выпей. Прими ванну, отдохни и одевайся. А я поднимусь на полчаса наверх. Вздремну. Для цвета лица.

Гера долго лежал в душистой пене, потягивая сладкое вино. Потом повалялся на диване, уснуть не получилось. Он надел обновки и встал перед зеркалом во всю стену. Смотрел, узнавая и не узнавая себя. Надо же! Несколько тряпок, и все так изменилось. Что бы сказала мама? А папа? Подбородок задрожал, ехать на сходняк расхотелось. Но в двери уже стояла Раиса в черно-белом фундаментальном наряде, с бриллиантовым колье на шее.

– Как я тебе?

– Как яхта с белыми парусами.

– Свинья. Совсем не умеешь разговаривать с женщинами.

* * *Сергей убедился в том, что медсестра Катя вошла в здание дома ребенка, и с облегчением вздохнул. Можно надеяться, до утра она никуда не денется. Тяжело зарабатывают на хлеб одинокие женщины. За несколько последних часов он объездил вслед за ней как минимум семь адресов. А вечером обещал Дине быть на приеме. Надо еще заскочить домой, переодеться. Но нанести еще один визит он успеет.