Белый шифоновый шарф пышным облаком лежал под нежным, почти кукольным подбородком. Пониже груди справа темнел, поблескивая пластмассовыми глазами, большой плюшевый медведь которого дети положили в гроб Марине. Он всегда сидел в комнате для игр их класса. Вера подумала: «Хорошо, что она будет там с игрушкой», – и потеряла сознание."

"Муж успел ее подхватить, оглянулся на тестя: «Позовите врача, он там стоит». Олег и сам воспринимал происходящее каким-то омертвевшим сознанием, будто под глубоким наркозом или в тяжелом сне. И, как в абсурдном, бессмысленном сне, на него вдруг уставилось чудовищно раскрашенное лицо под шапкой волос с красноватыми прядями. Он даже не сразу узнал владелицу своей автостоянки Раису Чеберяк. Та сказала ему слова соболезнования, картинно склонилась над гробом и возложила большой букет белых лилий. Затем поправила прическу, встала так, чтобы попасть в кадр снимающего фотокорреспондента, и вложила в руку только что приведенной в чувство Веры пухлый конверт.

– Смотри. – Сергей показал на нее глазами стоящей рядом Дине. – Райка Чеберяк. Владелица автостоянки, бара «Креветка», трех массажных салонов с саунами и не только с массажистками, но и массажистами.

– Колоритная мадам, – кивнула Дина.

Публикации в газетах, сообщения по телевизору привлекли на похороны Марины Федоровой массу народа. Многие по-настоящему переживали, но не обошлось и без праздных зевак. Две девчонки – долговязые подростки – просто из джинсов выскакивали, чтобы заглянуть в гроб. Сергей давно заметил их бледные лица с нечистой кожей и расширенными от возбуждения глазами. Девчонки переглядывались, подталкивали друг друга локтями, одна даже быстро опустила лицо в воротник куртки, чтобы заглушить хихиканье. Сергей молча показал на них Дине. «Я видела их во дворе. Видимо, соседки». В это время девчонки вплотную прижались к спине Веры.

– Чертовы коровы, – пробормотал сквозь зубы Сергей. – Вымахали под два метра, а ума меньше, чем у грудных.

Он осторожно приблизился к девочкам, вежливо взял их под локоток и тихо прошептал что-то на ухо.

– Ну-ка пошли отсюда лесом, – услышали подружки и тупо уставились на Сергея.

Он сделал свирепое лицо, и больше слов не понадобилось.

Девочки выбрались из толпы, молча дошли до ограды, и лишь тогда одна злобно произнесла:

– Ну, козел!

– Да ты че, Надь, переживаешь? – миролюбиво заметила вторая. – А мне как-то по фигу.

Дина внимательно разглядывала лица тех, кто стоял у гроба, кто подходил выразить соболезнования родственникам. Баба Лида вытирает слезы платком. Шура с детским любопытством оглядывается по сторонам. Рядом с ней – дочь Люда, которую, как она говорила, бьет сволочь-муж.