Через миг снаружи вновь раздались шаги — быстрее и злее предыдущих — а за ними полный гнева голос:

— Что вы тут делаете, лэс Гард? — по рокочущим интонациям я сразу узнала Двэйна.

Сердце икнуло — и я заподозрила, что однажды он таки доведёт меня до инфаркта одним своим появлением.

Дверь чуть скрипнула, когда с неё как будто снялся очень тяжкий груз.

— Я просто пришёл поговорить, — спокойно, даже вяло ответил Гадович. — Вы полвечера не давали мне это сделать!

Снова что-то икнуло — но теперь точно не моё сердце. Оно хоть и подрагивало, но скорее трепетно, а не лихорадочно.

Шаги приблизились, слегка приглушённые ковровой дорожкой, расстеленной в коридоре.

— Вас предоставь самому себе, вы точно сотворите какую-нибудь глупость! Особенно в отношении Эйлин. Графиня О’Кин жаловалась на вас. Она и попросила меня приехать, чтобы остановить ваши поползновения.

— Я не нуждаюсь в опекуне! — вихляющим тоном возразил Кадан. — И ваши поползновения, к слову, ничуть не скромнее моих!

О, похоже тут всё ясно… Кое для кого фуршет не прошёл бесследно.

— Вы мните о себе слишком много, — снисходительно хмыкнул Двэйн. — Нет, сюда меня привели гораздо более важные дела, но беспокойства графини насчёт вашей благоразумности это не отменяет.

— Более важные дела, это сбежать от навязанной леоты, например? — голос Канана ещё немного поплыл.

Дверь снова скрипнула, когда на неё навалилось тяжёлое тело, а затем сотряслась от очередного “бум”.

— Знаете, я не стану спорить, — тон Двэйна слегка повеселел. — Сейчас я гораздо лучше понимаю Эйлин.

Когда тебе пытаются что-то навязать или навязаться — это крайне неприятно. Поэтому прошу вас отправиться к себе и хорошенько проспаться. Вижу, от досады вы перебрали…

А это становилось очень занимательно! Прямо наблюдение за битвой самцов в дикой природе. Один, правда, слегка подбит.

— Эйлин своенравная особа, — вздохнул Гадович, страдающе возясь спиной о дверь, на которой после всего случившегося вообще обязан будет жениться. — Но у нас попросту не было удачного случая откровенно обо всём поговорить! Я бываю вспыльчив.

Но уверен, она многое поймёт, как только выслушает меня спокойно.

Что-то не припомню, чтобы он пытался мирно со мной поговорить, всё норовил указать мне на моё место и прижать где-нибудь в уголке. Хороший подход, ничего не скажешь!

— Учтите, если вы будете использовать скрытые возможности метки, я вынужден буду доложить об этому его императорскому величеству, — предупредил его Двэйн. — Воздействие на волю — побочный эффект.