Спустя несколько минут он ушел, впрочем, как и Вавилон, заперев меня вместе с одним из своих громил. Через полчаса, когда он, наконец, изволил отойти, я могла, наконец, достать телефон, который все время боялась, что отберут, и, включив экран, увидела входящее сообщение от Лерсона. Здесь сеть ловила отлично.

“Помпей ушел”.

Что? Я перечитала еще несколько раз сообщение, пытаясь понять, что он имеет в виду. В каком смысле — “ушел”?

Я тут же набрала сообщение.

“Чего? Хочешь казать, что он умер?”

Ответное сообщение от Лерсона пришло спустя секунду.

“БЛЯДЬ. Лучше бы умер! Помпей УШЕЛ после суда. Его приговорили к пожизненному. Но он убил полицейских, и всех, кто хотел его задержать и теперь он на свободе, Нуб. Его стая поддерживает его. Дьявол. Это делает не только его стая”.

— Твою мать. — произнесла я, откинувшись на кресло и закрыв рукой лицо. Это была катастрофа. Я считала, что Вавилон был моей последней проблемой, но теперь еще один человек, желавший моей смерти больше, чем кто-либо, был на свободе, лишенный всех трех меток.

Я, наверное, единственная знала, что скрывается внутри Помпея. Насколько сильно он держал себя в руках, укротив свой невероятно взрывной характер и беспредельную жестокость, не желая лишаться последней метки.

Теперь его ничего не сдерживало. Все равно что кто-то разбил бы цепи на Цербере и выпустил его из ада в наш мир.

Когда Вавилон и врач вернулись, я постаралась стереть с лица все эмоции. Мне нужно было освободиться сначала от Вавилона, хотя я уже не знала, что лучше — сдохнуть в его руках, или пережить те пытки, которые приготовил для меня бывший брат и вожак. Мне казалось, даже несмотря на все, Вавилон убил бы меня более легко и безболезненно.

Врач, тем временем, раскрыл снова ноутбук, поставив его на стол, а потом подошел ко мне.

— Все данные я получил. Я сейчас возьму у вас кровь и сделаю тест с некоторыми препаратами. Мне нужно знать, как вы реагируете на них.

Прежде чем я успела ответить, он твердо взял меня за руку, проколол мне палец. Собрав кровь, он отошел к столу. Дерьмо. Я сжала руку в кулак, чувствуя, как начинает быстро биться сердце.

Выдавив на стекло мою кровь, врач что-то капнул на нее из маленьких колбочек. Я смотрела, как его лицо приобретает хмурое выражение, с каждой секундой становясь все более и более задумчивым.

— Вы употребляете?

— Чего? — я подалась вперед, думая, что ослышалась.

— У вас в крови очень большая доза каких-то сильных веществ. Я говорю о наркотиках. То, что я буду в вас вводить, вступит с ними в конфликт и вы можете умереть.

Я не поняла, о чем он говорил, но спустя секунду на меня обрушилось осознание. Черт. Это были подавители. Только их я принимала последнее время. Я увидела еще более сильное отвращение в глазах Вавилона.