— Подойди.

Чума сбросил на крышу машины свою кожанку и тоже вышел вперед.

Существовало одно нерушимое правило, когда-то давно принятое Помпеем и Вавилоном — если шли переговоры, на первом этапе их вели именно Голод и Чума.

У Смерти и Войны была другая роль.

Смерть жнец Помпея, а Война жнец Вавилона.

— Прежде всего, я должен знать собирается ли Помпей судить Нуба по закону о предательстве, — сказал Чума.

Меня передернуло. Я знала об этом законе. Вернее, слышала о нем.

Естественно, перебежки из одной стаи в другую не приветствовались и когда-то мне говорили, что Помпей и Вавилон создали закон — таких не принимать.

То есть, если кто-то из стаи Помпея пожелал бы перейти к Вавилону, тот обязан был отказать, после чего предателя ловили и люди Помпея уже наказывали его.

Точно так же было бы и в случае, если бы предатель появился бы в стае Вавилона. Помпей бы его не принял.

Но я не знала действительно ли существовал такой закон.

В конце концов, на моей памяти еще никто даже не думал перейти из одной стаи в другую, ведь стая это куда больше чем семья. Это часть твоей души. Братья.

Я первая, кто попытался вот так перейти.

И, судя по всему, за это поплачусь.

Во мне не было страха. Интуитивно я и так понимала, что находилась на грани, после которой начнется ад, но все равно в этот момент я бросила быстрый взгляд на Вавилона. Все это время он стоял молча и нечитаемым взглядом смотрел впереди себя.

— Да, — ответил Голод. — Нуб долгие годы был одним из нас и решение Помпея таково — его не отпускать. Поэтому, Нуб по-прежнему является собственностью нашего лидера и его право, что делать с Нубом за предательство.

Голод впервые посмотрел на меня и от этого мне стало не по себе.

Голод часто подстебывал меня и этим доводил до жуткой злости, но даже не смотря на это у нас были нормальные отношения, ведь мы годами являлись частью одной стаи. Он был не так близок мне, как Помпей, но все равно считался братом, как и остальные члены стаи.

Но теперь я являлась предателем и то, что виднелось во взгляде Голода, сжимало мою душу.

Смерть был таким же, как и всегда. Внешне я разницы в нем не видела, но и для него с этого дня я стала предателем.

Чума на слова Голода еле заметно кивнул и сказал:

— Несмотря на закон, наш лидер не собирается отдавать Нуба.

Но взамен он предлагает восточный район Карнка. С этого дня он отойдет Помпею.

Я чуть не поперхнулась воздухом. Карнка оставался единственным районом, в котором еще не было четкого лидерства ни за Помпеем, ни за Вавилоном, но годами они вели вражду за него.

И так просто отдать его?

Я опять посмотрела на Вавилона, но вновь на его лице ничего не увидела.

— Нет, — ответ Помпея заставил меня вздрогнуть. — Никаких альтернатив. Нуб остается мне. Ты уезжаешь нахер. Сейчас.