Это ее бунт против меня, который не длится долго, когда я прикусываю ее нижнюю губу. Она пытается бороться со мной, сдерживать свой гнев, но я откидываю ее голову назад, чтобы погрузить свой язык внутрь и насладиться ею. Она всхлипывает, когда ее кулаки безвольно упираются мне в грудь, и слеза скатывается по ее щеке, цепляясь за мои губы, пока я не чувствую вкус соли.

Но это не единственное, что я пробую. Есть еще ее отчаяние, предательство и похоть. Я беру все это, целуя ее, высасывая душу из ее легких.

Взяв ее за подбородок, я отталкиваю ее маленькое тело назад. Ее губы приоткрываются со вздохом, а задница прижимается к стене.

Я задираю ее платье и сжимаю трусики в кулак, дергая, пока они не рвутся в клочья.

Мне требуется секунда, чтобы расстегнуть брюки, когда я поднимаю ее ногу и обвиваю ее вокруг своей талии. Затем я врываюсь в нее с такой настойчивостью, какой не ощущал раньше. Моя спина сжимается в линию, когда я толкаюсь в ее тугой жар с ритмом, который заставляет ее задыхаться от моих губ.

Ее нога сжимает меня, а по щекам катятся слезы, пропитывая нас обоих. Я возьму ее эмоции и все, что она может предложить.

Мои пальцы впиваются в ее бедро, когда я вхожу в нее, питаясь ее стонами, смешанными с сопением. От того, как она держится за меня, даже когда ненавидит.

Я ударяю по ее чувствительному месту снова и снова, пока она не начинает всхлипывать от оргазма. Она сжимается вокруг моего члена, как тиски, и я опустошаю ее с глубоким рычанием, мое хриплое дыхание эхом отдается в воздухе.

Она сжимается вокруг моего члена, как тиски, и я опустошаю ее с глубоким рычанием, мое хриплое дыхание эхом отдается в воздухе.

Мне требуется секунда, чтобы вернуться в мир живых.

Лия отворачивается от меня, все еще плача, ее тело содрогается, когда она шепчет.

– Я никогда не прощу тебя за то, что ты поставил меня в такое положение.

– Ты моя. Привыкай к этому. – Я выхожу из нее и смотрю, как моя сперма стекает по ее бедрам к лодыжкам.

Этот вид всегда будет моим чертовски любимым.

Я хватаю ее за локоть, чтобы проверить ее равновесие, но она отстраняется от меня, используя стену как якорь.

Стиснув зубы, я привожу себя в порядок, затем поворачиваюсь и выхожу из квартиры, прежде чем потеряю хладнокровие, которое едва держу.

Прежде чем я отниму ее у мира и оставлю себе.

Может быть, это то, что я должен сделать, в любом случае.

Потому что сегодня вечером я принял бесповоротные решения.

Лия – не другая женщина. Она – та самая женщина.

И я не мой гребаный отец.

21

ЛИЯ

Я оцепенела в последний день репетиций «Жизель».

На самом деле, я оцепенела с того момента, как Адриан трахнул меня у стены, а потом оставил плакать на полу. Сразу после того, как он сделал меня другой женщиной.

Его шлюхой.

Это было три дня назад.