"

"– Я не это имела в виду, – выпаливаю я.

– Не это имела в виду?

– Да, эти слова были бессмысленны.

– Ты часто прикасаешься к себе и испытываешь оргазм от бессмысленных слов, Лия? – Он берет мою руку в свою, ту самую, что была у меня между ног, и поднимает ее к своему лицу.

Стыд обжигает мои щеки, когда он глубоко вдыхает мой запах.

– Разве это не самое большое противоречие?

Я вырываю свою руку из его, быстро и стремительно, как будто спасаю ее от пожара.

Его рука падает с бесконечной беспечностью, но он не двигается, не уходит. Он остается там, наблюдая, маяча.

Мои чувства рассеиваются повсюду, мое сердце все еще гудит, грохочет, и ничто не удерживает его в грудной клетке.

– Я не хочу этого, – бормочу я.

– Похоже, пьяная ты честнее трезвой.

– Ты собираешься заставить меня участвовать в сексуальных действиях с тобой?

– Заставить? – переспрашивает он, и в его глазах мелькает легкое веселье. – Ты помнишь, что я сказал вчера вечером?

Я ломаю голову над тем, что он мог упомянуть, и мои щеки горят еще сильнее при каждом воспоминании о моих похотливых действиях. Не могу поверить, что спросила его, трахнет ли он меня.

Боже, я почти умоляла его об этом.

Где был мой периметр выживания? Если бы он послушался, позволила бы я ему трахнуть меня?

Я отмахиваюсь от ответа на этот вопрос. Я действительно не хочу знать, что бы я сделала в этой ситуации.

– Ты помнишь? – настаивает он с таким спокойствием, что я ни на секунду не верю. Этот человек способен разрушать жизни, не моргнув глазом.

Я киваю.

– Используй свои слова, Лия.

– Я помню, – бормочу я.

– Что я сказал?

– Ты не насильник.

– Правильно. Что еще я сказал?

Я в замешательстве смотрю на него.

– Что я сказал после этого? Я знаю, ты помнишь.

– Что ты разберешься со мной утром. – Слова слетают с моих губ шепотом.

– Уже утро. – Он хватает одеяло, и я крепче сжимаю его. Если я отпущу его, если я попаду в его тщательно сплетенную паутину, я никогда не найду выхода.

Я чувствую запах его соблазна, то, как он осторожно вводит меня в свой смертоносный мир. Сначала я видела, как он хладнокровно убил кого-то, потом он позволил мне уйти, но даже это было рассчитано. Это была уловка, чтобы заставить меня думать о нем всю неделю, заглядывая под мою кровать и в мои окна. Я запираю двери и проверяю их по несколько раз. Смотрю в чертово зеркало заднего вида, ищу его тень.

Появление на приватной репетиции было его способом сказать мне, что он может попасть куда угодно. Найти меня, куда бы я ни отправилась.

Ужин был также рассчитанным ходом, чтобы я расслабилась, чтобы он мог подойти ближе, не напугав меня до смерти. Чтобы показать мне, что он нормальный мужчина, который может ужинать и встречаться.

Но в нем нет ничего нормального. Я никогда не считала его нормальным и никогда не буду.