Я не знаю, началось ли это, когда я увидел ее в тот вечер или после ее выступления сегодня, или сделка была заключена, когда она застонала у меня во рту, когда я пожирал ее губы.

Теперь они красные, немного помятые, немного сломанные, совсем как она.

Лия Морелли – это гораздо больше, чем то, что содержится в ее досье. На фотографиях в нем изображена миниатюрная женщина с ангельскими чертами лица, но ни на одной из них не видно навязчивого взгляда ее голубых глаз или одиночества, разъедающего ее душу.

В ней есть какая-то изломанность, рана, которую она прячет от бдительных глаз. Но она была слепа к реальности, что необработанные раны тлеют и гниют.

Пользоваться чужими ранами – моя специальность. Разбить их – это то, что я делаю лучше всего.

Сын своих родителей насквозь.

Однако мне не хотелось бы связываться с Лией. Может быть, это потому, что у нас есть общая черта? Или потому, что она скрывает свою сломленную натуру под хрупким фасадом?

Когда я смотрел, как она танцует, сияя в свете прожекторов, я не видел ее неземной красоты или ангельского лица. Я не видел ни ее элегантности, ни совершенно элегантности, ни совершенной техники.

Я видел, как тьма пытается раствориться в свете. Я видел человека, изо всех сил пытающегося убежать от того, кто он есть на самом деле.

И это привело к цепочке последовательных событий.

– Вы уверены, что хотите пойти к ней, сэр? – Коля встречает мой взгляд с водительского сиденья, говорит по-русски."

"– Не лучше ли взять ее с собой? – Ян соглашается.

– И что делать? Пытать ее? – Я говорю на том же языке.

Я убираю выбившуюся прядь с ее лица и запускаю пальцы в ее мягкие волосы цвета темного меда. Она вздрагивает, словно чувствуя воздействие моих слов.

Да, было бы легче пытать ее, но это не даст мне ответов, которые мне нужны, и это по простой причине.

– Она ничего не знает, – говорю я своим охранникам.

Коля поднимает плечо. – Она могла притворяться.

– У нее нет того, что нужно, чтобы одурачить меня, так что нет. – Я вдыхаю ее аромат роз и вспоминаю, какой она была на вкус, немного похожая на страх, но очень похожая на капитуляцию.

Подчинится ли она мне или мне придется... прибегнуть к другим методам?

Я провожу пальцем по ее разбитым губам, и они раздвигаются, позволяя моему большому пальцу прижаться между ними. Темное желание обвивается вокруг моего живота с отчаянной потребностью, чтобы эти же губы обвились вокруг моего члена, когда я вонзаю его в ее тугой маленький рот.

– Тогда что ты собираешься с ней делать? – Коля задает вопрос на миллион долларов.

– Зависит от обстоятельств.

– От каких?

– Стоит ли она этого.

Правда в том, что я должен был использовать ее сейчас, знает она или нет, не имеет значения. Однако мятежная часть меня хочет увидеть, куда она пойдет.

Как далеко она зайдет.