Лия встречалась с гребаным «он» за моей спиной.

Красный туман застилает мое зрение, пока почти невозможно разглядеть ее сквозь него.

Мой голос становится смертельно спокойным, ничего не намекая на бушующий вулкан, извергающийся внутри.

– Ты защищаешь его, потому что он твой любовник? Ты мне изменяешь, Лия?

Она дважды моргает, ее губы дрожат.

– Если я буду это отрицать, ты мне никогда, не поверишь. Ты просто запрешь меня и задушишь еще сильнее. Ты убьешь меня медленно, так что думай, что хочешь, Адриан. Делай, черт возьми, что хочешь! Ты все равно меня используешь, так что продолжай.

– Я сказал, он твой гребанный любовник?

Она вздергивает подбородок, и все эмоции исчезают с ее лица, когда она произносит единственное слово, которое разбивает мой мир вдребезги.

– Да.

Я бью кулаком по спинке кровати рядом с ее головой и разбиваю ее вдребезги. Лия остается на месте, ее лицо бледнеет, а яркие глаза снова становятся стеклянными.

Моя рука обхватывает ее горло, откидывая его назад и сжимая.

– Я должен убить тебя прямо сейчас.

– Сделай это. – Она подначивает. – Умереть лучше, чем жить с тобой.

Ее слова врезаются в мозг моих костей, превращая меня в чертову тварь. Рычание вырывается из моего горла, и я действую на чистом гребаном инстинкте, когда срываю с нее ночную рубашку. Материал превращается в клочья, ее розовые соски твердеют, а бедра сжимаются.

– Он смотрел на это тело, Лия? Он смотрел на то, что, черт возьми, мое?

Она ничего не говорит, борясь за воздух, пока я другой рукой расстегиваю штаны и освобождаю член.

Я тверд, но это от ярости, от желания убить его и наказать ее. Потребность владеть ею целиком, чтобы она была моей во всех смыслах этого слова.

Я не идиот, я знаю, что Лия никогда по-настоящему не любила меня. Это видно по тому, как она отстранялась от меня при каждом удобном случае, как пыталась сбежать, но я верил, что она так же предана мне, как и я ей. Что она достаточно заботилась о подобии семьи, которая у нас есть.

Но она трахалась с кем-то за моей спиной.

Лия отдавала то, что принадлежит мне, кому-то другому.

Где? Как?

Единственное место, где у меня нет прямого доступа к Лие, – это приют. Я найду этого ублюдка и убью его медленной смертью.

– Ты раздвинула эти ноги для другого мужчины? – Я хлопаю ее по бедрам, и она задыхается. – Ты позволила ему посмотреть на мою киску?

Лия дрожит всем телом, хотя ее зрачки расширяются. Я даю ей достаточно свободы, чтобы она могла дышать, и она делает глубокий вдох через рот.

Я резко обхватываю ее киску.

– Чья это киска?

– Твоя... – выдыхает она тихим голосом, когда ее возбуждение покрывает мои пальцы.

– Совершенно верно, моя. Так как же, черт возьми, ты смеешь отдавать то, что принадлежит мне, кому-то другому?

Ее рот приоткрыт, но она ничего не говорит.