Возможно, я был немного одержим этим до такой степени, что Лия однажды проворчала, что я знаю об этом больше, чем даже она.

– Как ты хочешь его назвать, Леночка? – спрашиваю я.

Ее взгляд скользит от него ко мне, слезящиеся глаза сверкают.

– Ты позволишь мне дать ему имя?

– Да.

– Это обязательно должно быть русское имя?

Я убираю выбившуюся прядь влажных волос ей за ухо и радуюсь, что она не вздрагивает, как всякий раз, когда я пытаюсь прикоснуться к ней вне секса.

– Нет, если ты этого не хочешь.

– А... Сергей не рассердится? – У нее перехватывает дыхание. С тех пор она видела его всего один раз, во время дня рождения его внучатой племянницы, потому что он поднял большой шум и приказал мне привести ее.

В то время она была на пятом месяце беременности и молчала, чтобы угодить ему. Она была вовлечена в свою благотворительную деятельность, поэтому казалась менее загнанной в ловушку и более склонной вести себя наилучшим образом с членами братства. Кроме того, она была больше заинтересована в том, чтобы покинуть это место, как только я буду готов.

– Сергей не указывает мне, как назвать сына.

Она смотрит на него, прикусив нижнюю губу, и я ненавижу этот жест. Так она отгораживается от меня, медленно, но, верно, возводя вокруг себя стену.

– Джереми, – шепчет она.

– Джереми?"

"–Мне это приснилось несколько недель назад. Я танцевала в саду с маленьким мальчиком лет четырех-пяти по имени Джереми. – Она улыбается, хотя в ее улыбке сквозит грусть. – Он был так похож на тебя.

И она ненавидит это. Ей не нравится, что её сын похож на меня.

– Это Джереми. – Я стараюсь не выдать своего разочарования. Хотя большинству людей трудно скрывать свои эмоции, я научился у своих ненормальных родителей, как это делать.

– Спасибо, – Лия улыбается мне, потом ему, и он немного суетится, прежде чем его пронзительный плач заполняет комнату. Она воркует на него, но он не перестает закатывать истерику.

Рядом с моей женой стоит медсестра с черной кожей и вьющимися волосами, выглядывающими из-под шапочки.

– Вы собираетесь кормить грудью или использовать смесь?

– Она устала. – говорю я. – Ей надо отдохнуть.

– Нет. Я хочу кормить грудью. – Лия опускает простыню, открывая свои полные груди и набухшие розовые соски, которые заметно изменились за последний триместр.

Наверное, я не должен думать о них в сексуальном плане, когда они находятся в таком состоянии для ребенка, но все же.

Осторожно управляя Джереми, Лия кладет его рот на сосок, и природа берет свое, когда он сосет его. Лия гладит его по голове, потом целует нежно, осторожно, словно боится причинить ему боль.

– Мама так тебя любит, мой ангел.

Медсестра улыбается с явным благоговением, прикрывая Лию.