Его рукава закатаны выше запястий, обнажая намек на татуировки. Одна его рука лежит на боку, а другая держит пистолет у головы толстяка.

Я вижу только его профиль сбоку, но этого достаточно, чтобы понять, что он главный.

Это босс.

С такого расстояния я не могу сказать, как он выглядит, разве что у него темные волосы и светлая щетина. Он также высокий. Такой высокий, что я чувствую его превосходство даже из своего укрытия.

Я бросаю взгляд на фургон, который остановился позади них, и жалею об этом. Двое мужчин распростерлись на земле, не двигаясь, кровь покрывает их неузнаваемые черты.

Желчь поднимается к горлу, и я глубоко вдыхаю, чтобы не вырвать и не выдать свое существование.

Я отвлекаюсь от этого и нелогично возвращаюсь к сцене передо мной, когда снова начинается этот иностранный язык. Двое мужчин разговаривают с боссом на незнакомом мне языке. Я думаю, что он восточноевропейский.

– Кто тебя послал? – спрашивает босс с русским акцентом, и я сглатываю от спокойной силы, стоящей за его словами. Он не кричит, не пинает и не бьет, но это звучит как самая страшная угроза.

– Пошел ты, Волков, – рычит Пухлый Мужчина с акцентом, итальянским.

– Это неправильный ответ. Ты дашь мне правильный или мне отправиться за твоей семьей, как только я закончу с тобой?

На висках толстяка выступил пот, и он выругался по-итальянски, это я узнала. Это единственный иностранный язык, на котором я хоть как-то говорю, кроме английского.

– Тебе-то что? – Пухлый Мужчина сильно дергается.

– Это не ответ. Полагаю, ты предпочёл бы, чтобы я занялся твоей семьей.

– Нет. Подожди!

– Последний шанс.

– Босс хотел присмотреть за ... – Толстяк не успевает закончить фразу, как главный нажимает на курок.

Выстрел звенит в воздухе с навязчивой окончательностью.

Я хлопаю себя по губам обеими руками, чтобы не закричать. Мой желудок сжимается, готовясь вырвать яблоко, которое я съела на ужин.

Пустые глаза мужчины закатываются на безжизненный затылок, и он падает на землю. Главный позволяет руке, держащей пистолет, неподвижно упасть. Его спокойные глаза сосредоточены на трупе, как будто это пыль на его кожаном ботинке. Выражение его лица остается прежним – немного сосредоточенным, немного скучающим и абсолютно чудовищным.

Он только что хладнокровно казнил человека и никак на это не отреагировал.

Это еще страшнее, чем сам акт.

Как раз в тот момент, когда я собираюсь вырвать своим ужином, его голова наклоняется в сторону.

В мою сторону.

Глава 2

Лия

Я застываю.

Мои конечности превратились в камень, а тело не слушается команды мозга двигаться.

Бежать.

Выживать.

Щупальца страха обвиваются вокруг моей грудной клетки, удерживая меня на месте.

И это даже не самое странное.

Сказать, что я не боюсь пистолета в его руке, было бы ложью.