Пять лет обучения в специальном военном институте, где заказчиками кадров были военная разведка и КГБ, — вот мои курсы. Три года службы в спецотряде «Сигма» — три года непрерывной войны в Афганистане, арабских странах и других «горячих» и не очень «горячих точках» мира — вот мои курсы.

Помнится, когда я еще только начинала учиться в институте, один мой знакомый, смеясь, сказал, что после обучения мы все станем Штирлицами да Джеймсами Бондами. Через много лет я поняла, что он был не совсем прав — Штирлицы и Джеймсы Бонды — просто искусственные литературные герои. А мы стали…

Впрочем, черт его знает, что из нас получилось — кто-то погиб, устанавливая мир или разжигая войну в этих самых «горячих точках», — смотря что приказывало в тот момент правительство. Очень многие, отслужив несколько лет в «Сигме», пошли на повышение — в секретные спецслужбы.

А я вот переехала в этот волжский город к тетушке Миле. На жизнь себе зарабатывала переводами с иностранных языков. Да еще иногда нанималась телохранителем к местным нуворишам. Вернее, они меня нанимали. За работу я брала дорого, но… это стоило того.

За все время подобной практики я несколько раз выручала попавших, так сказать, в беду бизнесменов — то бандиты кого прищучат, то конкуренты зажмут…

Теперь вот мэр города мною заинтересовался. Да еще как заинтересовался — вон какое мне внимание оказывается!

* * *— Значит, курсы телохранителей? — Толстиков изучающе смотрел на меня, как будто сомневался в моей компетентности как специалиста.

Смотри, смотри…

Я углядела на столе хрустальную пепельницу с лежащей рядом зажигалкой. Достала сигареты и закурила. Дмитрий Федорович несколько удивленно посмотрел на меня, не ожидал, наверное, что я так быстро освоюсь в его кабинете. Наверное, про себя упрекнул меня в незнании правил хорошего тона.

Да плевать…

— Теперь к делу. — Он посмотрел на часы и встрепенулся: — Сейчас я вам, Евгения Максимовна, изложу свой… э-э… заказ… Можно это так назвать? Да? Ну хорошо… А потом договоримся о цене.

Н-да, теперь моя очередь удивляться. Мэр произнес свое предложение таким безапелляционным тоном, как будто это было вовсе и не предложение. Кто, интересно, ему сказал, что я соглашусь на его заказ?

— Как вам, вероятно, известно из средств массовой информации, — Толстиков будто бы начинал пресс-конференцию, — у меня есть родной брат…

— Кстати, мне это неизвестно, — вставила я.

— Неважно… Так вот этот мой братец, — продолжал Толстиков, — на днях освободился. Пять лет он отсидел. — Дмитрий Федорович сделал паузу и посмотрел на меня, будто хотел угадать, какое впечатление произвели его слова.

Да абсолютно никакого — что мне до какого-то там зека, пусть даже тот еще и родной брат мэра этого города.