- Потянувшись к радио, она убавила громкость. – Я подумала, что, поскольку они оба живут вместе, для всех было бы безопаснее отвести Шэннон к врачу.- Она бросила нервный взгляд в мою сторону. – Она на таблетках с июня, дорогой. Я надеюсь, что ты не против.

Тот факт, что она спрашивала моего разрешения, что-то сделал со мной.

Она относилась ко мне как к равному, не ребенку, и я был благодарен.

– Нет, это определенно мудрое решение, - ответил я. – Я имею в виду, что я не пуленепробиваемый.- Я сделал паузу и указал на себя. – Ясно. Но хорошо, что она защищает себя.

– Я предупредил их, чтобы они держали свои руки подальше, - продолжила Эдель.

– Но ты знаешь, как это происходит. Я могу сделать не так много.

Да, я знал, как это произошло.

В свое время мы с Моллой были достаточно изобретательны.

– Послушай.- Прочистив горло, я закатал рукава до локтей, пока я ерзал от дискомфорта, пытаясь подобрать слова, которые никогда не подошли бы близко к тому, что нужно было сказать. – Я никогда не смогу отплатить тебе и Джону за то, что вы сделали для моей семьи…-Я сделал паузу и сделал болезненный вдох, прежде чем добавить: – За то, что вы сделали для меня.

- Черт возьми, я ненавидел это всеми фибрами своего существа. – Я все еще не уверен, почему вы сделали то, что вы сделали, или почему вы продолжаете помогать нам, но я думаю, совершенно ясно, что нужен особый человек, чтобы принять в семью то, что вы сделали для нас. Мне нечего дать тебе взамен, я не знаю, смогу ли я когда-нибудь, но я сделаю все, что смогу, чтобы отплатить…

– Я люблю твою семью, Джоуи, - прервала она меня, сказав голосом, полным эмоций.– Каждого из вас.- Она подмигнула. – Особенно тебя.

Особенно я.

Ну и дерьмо.

Мне нечего было сказать в ответ на это.

Потому что правда была в том, что я не любил ее.

Мое сердце просто билось не так, как у моих братьев и сестер.

На самом деле, я был совершенно уверен, что это совсем не так.

В тот момент мне показалось, что в моем дыхательном горле была сталь, которая не давала воздуху выходить из легких и не давала словам, которые нужно было произнести, слететь с моих губ.

Может быть, это и к лучшему, что я не любил женщину на водительском сиденье. В конце концов, я либо подвел, либо успешно разрушил каждую женщину, которой удалось разрушить стены вокруг моего холодного, черного сердца.

Моя мать.

Моя сестра.

Моя девушка.

Мысли о девушке, которую я оставил в Баллилаггине в начале лета, вызвали во мне такой сильный и суровый прилив вины, что я действительно почувствовал, что могу утонуть. Чувство вины заставляло меня чесаться, гореть и чертовски хотеть вырваться за пределы роскошной машины этой женщины.

Нет, вычеркни это, это заставило меня захотеть использовать.

Дыши, парень, просто дыши.