― Можем и заберем. Это всего лишь неделя. А она умная девочка. За неделю она не отстанет.

― В любом случае, я не могу повлиять на твое решение. Ты просто будешь делать все, что захочешь, ― огрызается Кэтрин.

― Да? А где, блядь, было мое право голоса последние шесть лет, Кэтрин? ― шиплю я в ответ.

― Нет! ― кричит Грейси, и мы с Кэтрин оборачиваемся к ней."

"― Что случилось? ― спрашиваю я.

― Ты злишься, ― говорит мне Грейси.

― Я не злюсь. Я расстроен, ― пытаюсь объяснить я. Хотя, наверное, для ребенка это звучит одинаково.

― Мне это не нравится, ― говорит она.

― Мне жаль, Грейси. Все в порядке. Мы в порядке, ― заверяю я ее.

Она ничего не говорит. Она смотрит на маму, несколько секунд просто смотрит на нее.

― С мамой не все в порядке.

― Со мной все в порядке, детка. Просто мне грустно из-за бабушки, ― говорит Кэтрин.

― Нам не обязательно отправляться в путешествие, мама. Все в порядке.

― Будет весело. Тебе понравится Диснейленд. Кроме того, папа прав. Ты достаточно умна, чтобы пропустить неделю в школе и не отстать, ― говорит ей Кэтрин.

Остаток дороги проходит в напряжении. Между мной и Кэтрин. Между мной и миром. И даже между мной и собой. Хотя я не уверен, почему. Я ни в чем не виноват. Это мне нужно наверстать упущенное время. Это я пропустил пять лет с моей дочерью. Не Кэтрин.

Когда мы наконец подъезжаем к похоронному бюро, я почти с облегчением выхожу из машины. Я провожаю всех взглядом и останавливаю отца, как только мы входим в здание. Кэтрин ведет Грейси в переднюю часть зала и садится. К ним подходит распорядитель похорон, и мой взгляд останавливается на гробе, возвышающемся посреди… это алтарь? Сцена? Не знаю. Я никогда не любил церковь и все эти религиозные атрибуты. Как бы это ни называлось, гроб стоит на платформе, усыпанной розовыми и белыми цветами.

― Как она? ― спрашивает папа.

― Не очень, ― отвечаю я ему, не сводя взгляда с Кэтрин и распорядителя.

― А как ты?

― Я в порядке, ― говорю я.

― Хорошо.

― Ты что-нибудь выяснил?

― Ничего, ― ворчит он.

― Что ж, спасибо, что попытался. ― Я провожу рукой по волосам, прежде чем успеваю остановить себя, и пробираюсь в переднюю часть зала. Моя сестра и Лиам, мать его, Кинг сидят сразу за спиной Кэтрин. Какого хрена он должен быть везде, куда идет моя сестра, я понятия не имею. Но это чертовски раздражает. Винни и Джона сидят рядом с ними.

Я киваю, проходя мимо, беру Грейси на руки, сажусь рядом с ее матерью и опускаю ее с другой стороны от себя. Затем я беру Кэтрин за руку и сжимаю ее. Я вижу, как по ее лицу текут слезы, и мне это чертовски не нравится. Я знаю, что я мудак. В одну минуту я ― вышвыриваю ее из своей постели, трахнув как шлюху. А в следующую ― хочу утешить ее и вытереть эти гребаные слезы.

Поверьте мне. Я тоже этого не понимаю. Но это то, что есть.